Теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами.
Когда я подхожу к холодильнику, мне кажется, мой кот молится про себя: «Сосиска, выпади… во имя колбасы и молока, ради свежей рыбы и консервов. Ам. Мяу…»