Бог предлагает Адаму взять у него р...

Некоторые люди вроде живут — ходят, едят, пьют, спят, даже в бане парятся, а только не живут... ей—богу! Так за то, чтобы жить по—настоящему в этой короткой, короткой, но прекрасной жизни! Жизнь прекрасна, отбросьте сомненья! Пьем за нас и за радость мгновенья!

Благодарим вас, дорогие шахтеры, за бесценный труд, за железную выдержку. Пусть Бог щедро наградит вас здоровьем и долгими годами жизни, а у вас в домах живет любовь, уют и благополучие! Пускай каждый новый день несет только хорошее, а теплые слова звучат не только сегодня, а ежедневно! С Днем шахтера!

Никто не вспоминает о дружбе, если речь идет о любви. Истинный джентльмен не делается другом женщины, если может стать ее любовником. За истинных джентльменов!

Максим Горький сказал: «Высота культуры определяется отношением к женщине». Так будем же, господа мужчины, всегда ВЫ—СО—КО—КУЛЬ—ТУР—НЫ—МИ!

Человек сеет. Начинается наводнение, и посев смывает в реку. Человек рыдает: "Господи, за что такая напасть?!" Сеет второй раз. На посевы обрушивается град. "Господи, —рыдает человек, — что я такого сделал?!" Сеет третий раз. Налетают птицы и выклевывают семена. "Господи, да что же такое делается?!" — рыдает человек. В— небе приоткрывается окошечко, высовывается Бог и говорит: — Ну не нравишься ты мне, не нравишься! Так выпьем за взаимность! И Бог с нами!..

С очередною свадьбы годовщиной, Мы счастливы сейчас поздравить вас. Красивы вы, как женщина с мужчиной, И как семья, вы просто суперкласс.

Один грузин рассказывает другу: — Понимаешь! Был у врача, а он мне говорит: "Пить нельзя! Курить нельзя! С женщинами нельзя!" — Бедняга! — сочувствую друг. — Да какой я бедняга? Дал ему денег... он мне все и разрешил! Так давайте же выпьем за богатых людей!

По свету странствовали два монаха — убеленный сединами старец и юноша. Однажды их путь преградил бурный горный поток. Занятые размышлениями о том, как преодолеть возникшую преграду, они не заметили, как к ним приблизилась женщина: — Добрые люди, помогите мне перебраться на ту сторону реки, там мой дом, мои дети. Юноша сразу отвернулся, накинув капюшон на голову, ибо монашеский обет запрещал не только говорить, но даже смотреть на женщину. А старец, ни слова не говоря, взял ее на руки и перенес на другой берег. Продолжив свое странствование, молодой монах много дней не решался заговорить о происшедшем. И старец нарушил молчание сам: — Тебя что—то гложет, сын мой. Поведай мне свои мысли. — Учитель, Вы же сами мне говорили о суровом монашеском обете. А та женщина... — Полноте, — прервал его старец. — Знай же — я оставил ту женщину там, на берегу, а ты ее несешь в себе до сих пор. Я поднимаю бокал за то, чтобы мы помнили только хорошее и не несли в себе груз обид и разочарований!

Если женщины—медики пьют до потери пульса, а женщины—химики — до потери реакции или до выпадения в осадок, если женщины—математики пьют до бесконечности, то давайте выпьем за женщин—физиков, теряющих всякое сопротивление!

Стоит баран у реки и смотрит. Подъезжает роскошная машина, и из нее выходит роскошная женщина. Баран смотрит. Женщина раздевается. Баран смотрит. Она купается. Баран смотрит. Женщина выходит из воды и одевается. Баран смотрит. Она уезжает. Выпьем за то, чтобы не быть такими баранами!