— Надя, откгой, пожалуйста. — ... — Надя, это я, Володя, почему ты не откгываешь? — ... — Надюша, это я, твой Вовка—Могковка! — ... — Феликс Эдмундович, она там с Тгоцким, ломайте!
Шесть взяток Володя уже взял, и ход был его, и на руках у него оставались старшие пики. Он улыбнулся, и вдруг вспомнил, что заказывал Ходорковский мизер.
- Вовка, а ты как додумался, что Натаха лучше всех остальных девчонок, которые были на Новый год? - Я тест провёл. - Что за тест?! - Попросил написать их на салфетках "Аральское море". Потом салфетки забрал и сказал им, что все написали правильно, тест не интересный. Но только Натаха написала так, как и ожидалось!!!
- Алло, Саня? Ты реально достал толкать запрещенку под видом белорусских товаров. - Володя, мамой клянусь - оливки и устрицы все местные! Кстати, мы хотели бы получать за них в евро. - Это еще почему? - Стерва Анжела иначе не продает. Ой, подожди, это кто-то другой сказал.
Учительница спрашивает Вовочку: — Володя, вот скажи мне — чем отличается хороший ученик от плохого? — Ну, плохого лупят родители, а хорошего — ученики.
Hа перекрестке в зад 600-му мерсу врезается допотопный броневичок. Из мерса выскакивает новый русский, пальцы веером, готов к бою. А из броневичка выходит дяденька в сером пальто и кепочке, с рыженькой бородкой. Щурит дяденька добрые-предобрые глазки, и говорит эHэРовцу: - А вы, батенька, не в тот анекдотик заехали. Феликс Эдмундович! Расстреляйте, пожалуйста, этого буржуя.
На переменке в школе двое первоклашек с серьезным видом спрашивают у авторитетной старшеклассницы: - Скажи вот, Верка, а это правда, что если долго баловаться пивом, то у нас тоже вырастут такие же сиськи как и у тебя? - Во-первых, это неправда, козлы, а во-вторых, я вам не не Верка, а Вовка, придурки...
Помните, в "Бриллиантовой руке", когда Семён Семёныч садится в такси к Папанову и по дороге на Дубровку спрашивает его: - А Михал Иваныч не смог приехать? А Володя? Теперь я понимаю, про какого Володю он спрашивал.
— Первого человека на Земле звали Адам — это знают все. А вот как будут звать последнего человека на Земле — не знает никто. — Я знаю: Надя! — Почему? — Потому что Надежда умирает последней!