Когда виновный признает свою вину, ...

Самая большая вина, которую не прощают человеку, - непохожесть на других.

Самая большая сила мужчины - любящая женщина. Она - его честь, его вера, его достоинство

Хранить верность - это достоинство, познать верность - это честь.

Я искренно признаю неправоту своего характера. Но ведь ты должен сделать незаметную попытку к сближению, попросив прощения за мою вину.

Отец учил меня, что в жизни превыше всего долг и честь. Человек не умеющий держать слова, никогда не заслужит уважения.

Любовь и влюблённость – это как дорогое выдержанное вино и дешёвый портвейн. Выбор очевиден. Прикоснувшись к лучшему, вряд ли захочешь чего-то по проще.

Ты как — будто + я как — будто = несовместимость, помноженную на вино, которое мы выпили давно…

Сейчас аистов можно увидеть только на бутылках молдавских вин. Некому детей приносить.

Стыдиться нет нужды привычек вредных, таких как страсть, курение, вино. От них короче жизнь, но есть минуты счастья…

Принцип чести имеет связь с человеческой свободой, - он есть как бы злоупотребление этой свободы. Вместо того, чтобы пользоваться ей для осуществления нравственного закона, человек употребляет свою способность добровольно переносить физические страдания, пересиливать впечатления действительности - для утверждения во что бы то ни стало капризов своего эгоизма. Так как при этом обнаруживается разница между действиями человека и животных, которые стремятся лишь к телесному благосостоянию, то отсюда вытекает смешение и даже отождествление принципа чести с добродетелью. Такое отождествление очевидно ошибочно. Ибо принцип чести хотя и есть нечто отличающее человека от животных, но сам по себе он не заключает в себе ничего такого, что могло бы поставить человека выше животных. Как цель, этот принцип, как и все, что проистекает из эгоизма, есть обман и иллюзия; как средство же для достижения посторонней цели, он может быть выгодным, но эта польза опять-таки имеет лишь призрачное значение. Но что человека делает бесконечно страшнее животного, так это - возможность злоупотреблять свободой как орудием для преодоления чувственного мира, ибо животное делает лишь то, что требуется его инстинктом в данное время, а человек действует по мотивам, которые могут привести к уничтожению мира.