Спасибочки - В принципе, я готов ...

Вообще я заметил, что человеческое обаяние истребить довольно трудно. Куда труднее, чем разум, принципы или убеждения.

Когда нечего терять, теряют принципы.

Много мужества надо иметь в нашей жизни, чтобы не почувствовать отвращения к самым прекрасным принципам, когда видишь, как применяются они людьми.

Я знакома с идеальным мужчиной! У меня есть его координаты, номер телефона! Приятно осознавать, что в любую минуту можно связаться с ним и выдохнуть на одном дыхании: «Я тебя люблю» и услышать в ответ: «Я тоже, сестренка».

Я могу быть кем угодно – рокершей, актрисой, начальницей, медсестрой, учительницей, да в принципе, кем угодно, но только не любимой…

В принципе, если ничего не покупать, то цены нормальные.Вы не подскажете, это цены для нас, или для инопланетян?)

Если во мне тебе вдруг что-то не нравится,запомни адрес куда тебе отправиться,а лучше даже запиши три координаты: икс игрик и-краткое...

Стерильное учреждение, лишенное жизни и принципов – это больничный стационар.

Принцип чести имеет связь с человеческой свободой, - он есть как бы злоупотребление этой свободы. Вместо того, чтобы пользоваться ей для осуществления нравственного закона, человек употребляет свою способность добровольно переносить физические страдания, пересиливать впечатления действительности - для утверждения во что бы то ни стало капризов своего эгоизма. Так как при этом обнаруживается разница между действиями человека и животных, которые стремятся лишь к телесному благосостоянию, то отсюда вытекает смешение и даже отождествление принципа чести с добродетелью. Такое отождествление очевидно ошибочно. Ибо принцип чести хотя и есть нечто отличающее человека от животных, но сам по себе он не заключает в себе ничего такого, что могло бы поставить человека выше животных. Как цель, этот принцип, как и все, что проистекает из эгоизма, есть обман и иллюзия; как средство же для достижения посторонней цели, он может быть выгодным, но эта польза опять-таки имеет лишь призрачное значение. Но что человека делает бесконечно страшнее животного, так это - возможность злоупотреблять свободой как орудием для преодоления чувственного мира, ибо животное делает лишь то, что требуется его инстинктом в данное время, а человек действует по мотивам, которые могут привести к уничтожению мира.

Долговременный стимул создает жизненный принцип.