Прежде, чем посмотреть фильм, посмо...

Есть домик за городом, рядом лес. Иду как-то по лесу, любуюсь красотой природы, пением птиц и тут... На мою дорогу выходит медведь. Я в обморок и дальше ничего не помню. Просыпаюсь оттого, что меня шлепает по лицу парень, пытаясь привести в чувства. Как оказалась - снимали фильм, а медведь был ручным.

Очень понравилась причёска и цвет волос у одной актрисы. Прямо идеально, как я хотела! Вот теперь ломаю голову, как объяснить это парикмахеру. Я же не могу парикмахеру показать порно с этой актрисой…

В детстве я хорошо рисовала - мои работы даже побеждали в городских конкурсах. И вообще была очень творческой - сама захотела учиться в музыкалке, занималась бальными танцами. Но ровно до тех пор, пока не требовались даже минимальнык вложения - купить муз.инструмент, мольберт, краски, чешки - мама тупо забивала и не давала денег. А во время переездов и ремонтов выбрасывала мои работы. Ничего не осталось от моего детства - ни рисунков, ни фотографий, ни способностей. Как и не было ничего.

Периодически кто-нибудь из знакомых показывает мне порно с точной копией меня, и каждый раз я тыкаю пальцем в татуировки у порно-актрисы на шее и на предплечье, которых у меня нет, после чего мне перестают задавать глупые вопросы. Только вот эта актриса — я. И, боже, храни флэш-тату.

В детстве очень хотел посмотреть Терминатора, но по ТВ его показывали слишком поздно. Сижу на диване, глаза слипаются, жуть как спать хочу, но терплю и жду фильм. Бабушка смотрела на мои сонные мучения, в какой-то момент возвращается из кухни и говорит, что по радио передали, что Арнольд Шварценеггер заболел и сегодня играть в фильме не будет. Я расстроился, посочувствовал Арни и смиренно пошел спать.

В романтичных фильмах мне всегда нравилось, когда девушки падали в обморок, чтобы оказаться в руках красивого мужчины. Я тоже мечтала о том, чтобы красиво упасть к кому-нибудь на руки. Мысли материализовались! И однажды я упала в обморок в магазине головой об бетон, получила сотрясение. Второй раз упала и вышибла головой входную дверь. И наконец, в третий раз я упала в больнице и, очнувшись, оказалась в руках у кого-то мужчины, который нёс меня в кабинет врача.

Моя бабушка любит поговорить о свих похоронах. Она резко отвергает идею кремации, настаивает на могилке на кладбище, куда мы должны приходить и её вспоминать. А я не могу это никак принять: очень люблю её, но понимаю, что на кладбище ходить не буду. Не моё это. Я бы сделала маленькую урночку, хоть своими руками, для щепотки её праха. И хранила бы на полке, грустила бы, глядя на неё. А лучше всего хранила бы её в памяти живой и веселой, как дедушку, фотография которого висит над моим рабочим столом. Так и спорим с ней, как лучше.

Как-то прочитал, что исследователи научили искусственный интеллект понимать юмор. В подробности я не вдавался. Но как же я жду умную машину, которая будет находить фильмы и музыку, которые мне понравятся! Это такая пытка среди шлака в сети найти что-то новое и поистине достойное!

90-е, я 10-летняя и мама, поехали за товаром в Москву, набрали два огроменных баула. Возвращались назад, а в поезде проводница забыла нас разбудить, и нам пришлось переть эти сумки на себе по шпалам с запасного пути. У матери случилась истерика: за что ей такая жизнь и она, рыдая, рвалась броситься под идущий состав. Я тащила сумки на сгибах локтей и держала рыдающую мать. Четверть века прошло, а я помню чёрные синяки от сумок.