Никогда не спрашивала маму о ее дал...

Моя мама — человек советского воспитания, боролась с моими неформальными увлечениями: татуировки, пирсинг. Единственное, что она мне разрешила сделать до 18 лет — это пирсинг пупка, ибо сама его хотела лет 10 уже сделать, но не комильфо. И в салоне со мной 15-летней сказала, что ей 30, и она уже стара для этого. А два дня назад, в полных 46 лет (выглядит на 30 лет максимум, стройная и фигуристая), я сводила ее в салон и мы пробили ей пупок. Оказалась, что не старая она и идет ей очень. ;)

Когда я училась в школе, у парней из нашего класса была дебильная привычка расстёгивать или дёргать девочек за лифчик, даже прямо на уроке. Один раз одноклассник расстегнул моей подруге лифчик прямо на контрольной. Тогда она залезла себе под футболку, достала его и протянула ему со словами: — Забирай, он же понравился тебе, да? Когда парень извинился и не захотел забирать его, то она настояла на том, чтобы он забрал. В итоге отдал после уроков, а желание дёргать или расстёгивать лифчик у всех пропало.

Когда валяюсь с высокой температурой, чтоб не так сильно з-з-з-знобило — сую руки в трусы между ног и пару пальцев во влагалище. Сразу перестаёт так трясти, ибо там горячооо)

Приехали в отпуск к родителям мужа. Три года женаты, а я не могла никак свекровь назвать мамой. Моя мама умерла давно, поэтому мне было сложно. Когда красилась, сломался карандаш для глаз, попросила у мамы (свекрови) точилку. Она дала, я поточила карандаш, положила на место. Вернулись домой, и, собираясь на работу, увидела новую запечатанную точилку в косметичке. Вроде мелочь, а я разревелась.

Пошла в туалет в торговом центре, там было не очень чисто, поэтому залезла на унитаз с ногами. Начала слазить, неловко наклонилась, соскользнула и разбила нос об дверь.

Моё самое яркое воспоминание детства — мама вечером заворачивает меня в полотенце и несёт из бани в дом. Так тепло и мягко мне больше никогда не было.

Я замужем 21 год. Свекровь с первого дня меня недолюбливает и вечно рожу кривит от успехов моих детей, от заработков моих и моего мужа. Я поняла, что завидует. Есть у нее старшая дочь. Приехала свекровь к нам в гости, сидит какая-то поникшая. Потом говорит: "Я хотела двери все в квартире поменять, а дочь меня спросила: "Мама! Ты разве не должна на свои похороны деньги собирать? Зачем тебе новые двери?!" Плакала сидела. Я ведь никогда плохого о ней не говорю и такое тем более даже не думаю!

Недавно начала волонтерить в больнице. Мы меняем подгузники лежачим старикам. Осень, больница скоропомощная, начали везти бомжей. Наверное, я схожу с ума, но мне там нравится. Нравится все. Запахи от лежачих больных, запах хлорки... Врачи, медсестры.... Нравится, хотя там и страшно, мест в терапии не хватает, люди лежат на сдвинутых креслах в коридоре. На каталках.... Я не знаю, какой треш здесь будет в новогодние каникулы. Но я буду тут волонтерить... Глядя на этих людей, я перестала ныть. Мне не плохо, я хожу, меня не бросили родственники. Эти люди несчастнее многих, санитарок на всех не хватает. Руки там всегда нужны.

Я не была в этом городе 16 лет. Любимых бабушки и дедушки больше нет, а раньше мы тут проводили каждые каникулы. Узнала, что дедушкин дом продаётся, под видом покупателя пошла его посмотреть. Некоторые вещи так и стоят ещё от моих, что-то родное на веранде, в чулане у бани. Тут играли в прятки, тут пили бабушкин квас, этот торшер светил нам, когда вели ночные разговоры. И яблоки, дедушкины яблоки… Он сам сажал эти яблони. Чуть не разревелась там, сняла парочку и шла, ела вперемешку со слезами.

В истории о ВОВ от бабушки нет ничего такого героического. Она рассказывала, как проводила деда и осталась с четырьмя детьми, мал мала меньше. От голода ели лягушек и траву, она копала окопы в лютый мороз в одних тонких чулках так, что ноги были покрыты коркой льда. Позже чуть не посадили "за расхищение социалистической собственности", а это были колоски, оставшиеся на поле после сбора зерна. И ничего в этом нет особенного, кроме разве того, что жили так тогда сотни, сотни тысяч.