Племянник в 6 лет перестал верить в...

На соседней улице находится Дом малютки. Гуляли с младшим сыном и решили зайти спросить, чем мы можем помочь. Вышла воспитатель и сказала, что если есть возможность приносить иногда памперсы. Хотя перед этим она долго выспрашивала кто я и зачем мне это надо. Раз в неделю я покупала упаковку и приносила. Одна знакомая как-то похвасталась, что у неё дома стоят целые упаковки подгузников. Выяснилось, её мама работает в этом ДМ и тырит подгузники, которые приносят сироткам жалостливые лохи.

В обществе бытует такое мнение, если ты с детдома, то ты вор, бандит и лжец. В семье я остался один. Судьба распорядилась, что я пережил всех близких: брата, маму и сестру. Но я живу за всех, я закончил школу без троек, закончил универ, получил квартиру. Большинство моих близких и друзей даже не подозревают, что я с детского дома или то, что я сирота. А я обычный парень, позитивный по жизни, занимаюсь боевыми единоборствами, работаю. Мы такие же люди, как вы!

Рассказали родители. Иногда, когда начинался какой-то сериал, я начинала орать в люльке. Они долго не могли понять причину: сыта, подгузники чистые. Может, болит что? Но осознание того, почему я ору, к ним пришло после того, как я начала попадать в ноты. Я просто-напросто подпевала заставке сериала. Сейчас музыкант, собираю потихоньку свою студию))

Была маленькая, родителей у меня нет, жила с бабушкой и дедушкой. Как то раз ночью захотела попить, встала, почти с закрытыми глазами, иду на кухню и вижу такую картину, бабушка полуголая лежит на столе, а дедушка наливает ей текилу в пупок и слизывает. И тогда я поняла, что старость это ещё не значит сидеть пердеть и вязать носки...

В прошлом году у меня было около 10 любовников. Мне нравилось спать сегодня с одним, а завтра с другим. Или утром с одним, а завтра с другим. Прям азарт был. Откровенно считала себя шлюхой, ничего никому не обещала. И, знаете, я как-будто вылечилась. Вылечилась от того, что мой родной папа никогда не обнимал, не целовал. Не говорил, что любит. Я перестала думать, что меня нельзя любить. Перестала заискивать за улыбку в мой адрес. Я заслуживаю любви. Теперь уже жена, теперь уже мама. Бывшая шлюха.

Всё-таки, когда путешествуешь, стоит следить за своей речью. Ещё нигде я не слышала столько мата, как в Нью-Йорке. Многие русские ведь думают, что их во всём мире ни одна живая душа не понимает. Две женщины в метро громко обсуждали мою ужасную помаду; другая кричала подруге из примерочной, что здесь вещей хоть жопой жуй; третья обсуждала на улице, что она мастурбирует. Моя подруга недавно в лифте отеля сказала, что у неё всё утро был понос, а люди, вышедшие из лифта, сказали нам на прощание: "С Новым годом!"

Когда я была маленькой, у нас на первом этаже жил мужчина лет пятидесяти. Он казался нам странным, потому что всегда носил костюмы и тёмные очки, и у него не было ни жены, ни детей. Мы его дразнили Фантомасом, звонили в дверь и убегали, и т. п. Потом от старшего по дому я узнала, что этот дядька всю жизнь был разведчиком. Мне стало так его жалко, что я отнесла и подарила ему самое дорогое, что у меня на тот момент было - своего кота. Так и сказала: "возьмите котика, чтобы Вам не было одиноко"...

Когда я родилась, папа меня безумно любил. И очень много времени я проводила именно с ним. В шутку он давал мне всякие милые прозвища, одним из которых было "Королева". Оно мне так понравилось, что как-то раз, придя с родителями в гости к знакомым, на вопрос моей тёти: "Ой, а кто это у нас тут пришёл?" — я гордо и обиженно ответила: "Как кто? Кололева плишла!" После этого все ещё долго звали меня именно "Кололевой".

Мне 24 года. Кажется, что весь мир обернулся против меня. От избытка навалившихся неудач, надела на голову свои стринги. Конец света, к сожалению, не наступил, зато головные боли прошли.

В 5 лет с другом играли на полуразрушенной стройке. Притащили свои сокровища - сундук с барахлом, что нашли в канаве. На улице стояла большая железная печь, мы в нее залезли и там разговаривали. Вдруг открывается дверь, какой то взрослый заглянул и с грохотом закрывает дверь на запор снаружи. Мы испугались, сначала тихо сидели, потом стали кричать, но нас никто не услышал. Пару часов друг плакал, что мы умрем от голода, а я в это время делал подкоп лезвием ботинка для хоккея. Вылезли оба.