Я веган и частенько испытываю нелов...

Мне 22, и у меня варикоз от того, что работаю парикмахером уже пять лет. Кто-то мечтает об айфоне, а я мечтаю, чтобы сделали джинсы с эффектом компрессионного белья.

Всю жизнь считала, что в детстве нормально питалась. Сначала мы ели макароны с соевым мясом, но вскоре, к моей радости, мама начала тушить картошку со шкурами куриных шей, а борщ у нас был с куриными головами и лапами. Я просто вспоминаю, как хотелось мяса, и как я радовалась, когда было хотя бы это. А мой парень не понимает, как можно это есть и отказывается от пшеничной каши потому, что это "собачья каша". Сейчас все хорошо, но я рада, что у меня нет эдакой придирчивости в еде и при нужде я могу есть все.

Мама постоянно смеётся над моими начинаниями, насмехается надо мной. Я работала, но решила к 30 годам сменить работу, заняться тем, что интересно. В итоге я смешна, и все мои идеи глупы. Так сложно найти силы для сопротивления! Когда и без того страшно…

Прошлой зимой купили свинью (зарезанную, естественно, на мясо). Разделали, мяса гора получилась, полную морозилку напихали, родным надавали, остальное, примерно половину свиньи, скинули на балкон, зима ведь). Достали мы несчастную хрюшку в мае, когда к нам пришла полиция. Соседи пожаловались на трупный запах с нашего балкона. Блевала я тогда полдня после открытия балкона.

Когда у кого нибудь из знакомых день Рождения и он звонит первее тебя по какому делу, то не беру трубку,сам перезваниваю и сначала радостно поздравляю,а потом уже говорим о делах

Я очень люблю сырокопченое мясо. Вся проблема в том, что мои муж и сын тоже любят его, но не так, как я. Мне кажется, что они недостаточно наслаждаются вкусом. Поэтому, когда они едят мясо (особенно муж), я хочу вырвать этот деликатес у них и съесть сама. И мне жалко мяса для них. Хочу есть его одна в темноте под одеялом!

Папа, как обычный мужчина, любит мясо, картошку, сытную еду. При виде овсянки или овощей на парУ, кривляется и просит "нормальную еду". И маме приходится готовить эту вредную еду, и есть вместе с ним, потому что отдельно себе особо не наготовишь и завтрак, и обед, и ужин. А сейчас у нее холестерин повысился, плохо себя чувствует, и врач прописал диету. Звонит, рассказывает, что папа сел утром есть вместе с ней овсянку на воде со словами: "Буду тоже это есть, чтобы ты быстрее выздоровела".

Сидели с мужем и его новыми знакомыми, ужинали. Тут раздается истошный крик. Мы выбегаем на улицу, а там два мужика пьяных. У одного 4 пальца отрублено, а у другого топор в руках. Я среагировала быстро. Вырубила того, что с топором. Вызвала скорую. Пальцы положила в морозильник. Руку перевязала, чтобы кровопотери не было. В общем, все, как надо. А наши новые знакомые сбежали с криками, что мы ненормальная семейка, раз беременная баба (я на 8 месяце ) такая отмороженная. А я просто врач-травмотолог с 8-ю годами стажа.

Мечтаю стать женой богатенького только ради того, чтобы создать огромный приют-питомник для кошек и собак.

Работаю психологом в психоневрологическом детском центре реабилитации, к нам ходят на занятия дети с ДЦП, аутята и другие детки с нарушениями в работе нервной системы. Я сейчас работаю с милой доброй девочкой четырех лет, у нее сначала подозревали аутизм, но в итоге сошлись на умственной отсталости, то есть она никогда не сможет стать хотя бы более-менее "нормальной", ей всю жизнь будет требоваться уход. Она гиперактивная, шумная, "не умеет себя вести на людях", как говорят. Но я радовалась тому, насколько адекватная у нее мама - никогда не кричит, не поднимает руку на малышку, девочка всегда чисто и аккуратно одета, с учетом того, как она себя может вести. Потом у меня появилась возможность приглядеться к маме, и я испугалась. У неё руки до локтя все в синяках, от того, что дочь дерётся, если не отпустить её руку и не позволить ей бежать туда, куда ей хочется, она не красится, длинные волосы всегда завязаны в простую косу, эта коса наполовину седая, хотя ей нет и тридцати, она всегда предельно вежлива, часто улыбается, но глаза у неё при этом абсолютно пустые. На приёме, когда я занимаюсь с ребенком, она или читает книгу или может весь час просидеть неподвижно, глядя на свои руки или в стену. Я как-то попыталась спросить, не была ли она сама на приёме у психолога, в ответ получила заверение, что всё замечательно, и помощь ей не требуется, при этом она так же пусто улыбалась и смотрела сквозь меня. Я боюсь за неё, за девочку. Человек, похоже, давно живет за гранью нервного срыва, это в любой момент может рвануть и тогда неизвестно, что она может сделать. А я, хоть и заметила, сказать никому не могу, не имею права.