Если вы росли не в многодетной семь...

У нас в университете есть один препод. Не скажу, что злой, но придирчивый - заваливает жестоко. Когда у нас была сессия, все страшно нервничали. Так как я осмелилась пойти первой, я положила в зачётку листочек с надписью "хочу автомат", и кинула под дверью. Через минуты 3 она прилетает ко мне обратно, я судорожно открываю зачётку и вижу листочек с надписью "5 за оригинальность". Я радостно улыбаюсь. За мной решается то же самое сделать однокурсник. Выходит препод с его зачёткой и говорит: "2! Жду на пересдачу!"

Однажды родители уехали в деревню с ночевкой, я оставалась одна дома и они конечно же беспокоились. Мама тогда сказала: "Мальчиков домой не звать". Часа в 23, я не смогла заснуть одна и сильно заскучала по маме, поэтому отправилась ей смс: "Миша, приходи, родителей нет дома." Она мне не ответила и я подумала, что они уже уснули, но через минут 30-40 она приехала домой и начала кричать на меня. Когда я сказала ей, что соскучилась, она обняла меня и мы вместе начали смеяться.

Я из семьи военных. Жили на Дальнем Востоке в закрытом военном городке практически посреди тайги. Когда мне было лет 10, папа, вернувшись с дежурства на каком-то полигоне, принёс мне большого игрушечного енота, как из мультика, и полный котелок земляники. К этому папа рассказал: «Иду я в лесу, собираю землянику, вижу, на дереве енот сидит. Он говорит мне: "Возьми меня к себе, мне в лесу страшно, я буду с дочкой твоей играть". Вот я и взял его. Держи!» Помню, столько счастья было! Недавно на семейных посиделках вспоминали детство, рассказала эту историю, а папа мой уже не помнит…

Сдавали экзамен преподу с сильным косоглазием. Остались под конец я и еще один паренек, сидели на соседних партах, через проход. Препод встал в проходе и говорит,- "Ну, идите отвечать!" А смотрит на обоих одновременно. Мы хором спросили, - "Кто? Я?", а он, - "Да-да, вы!". так ещё минуту и выясняли, кому идти.

В детстве очень хотел посмотреть Терминатора, но по ТВ его показывали слишком поздно. Сижу на диване, глаза слипаются, жуть как спать хочу, но терплю и жду фильм. Бабушка смотрела на мои сонные мучения, в какой-то момент возвращается из кухни и говорит, что по радио передали, что Арнольд Шварценеггер заболел и сегодня играть в фильме не будет. Я расстроился, посочувствовал Арни и смиренно пошел спать.

Были 90-е. Мне где-то года три-четыре. Пришла тётя с племянниками (10 и 12 лет). Нас отправили видик смотреть, а взрослые на кухне разговаривать остались. Вдруг заметили, что слишком тихо стало. Заходят в комнату, а мы порнуху на кассете смотрим. Родители быстро её выключили, старших отчитали. Я весь в слезах и всё плачу и плачу, никто успокоить не может. Мама спрашивает: — Сынок, что случилось? Я взахлёб: — Там тётя дяде писю съела, а ему так больно было, он так плакал, так плакал!..

С моей женой вместе уже 11 лет (со школы), недавно, занимаясь любовью, я хрюкнул (от удовольствия) оба держались минуту... потом как заржали))))!!! Весело живем!!!

В автобусе рядом со мной сидел мужчина и в открытую бухал. Я офигела от наглости, а он, заметив мой взгляд, предложил сначала коньяк, а потом шоколадку. Минут через 5 сказал: "Девушка, вы ничего не подумайте. У меня полчаса назад друга зарезали, еду разбираться. Простите меня, пожалуйста". А у самого вены на висках вот-вот лопнут... Для меня всегда самое страшное - смотреть, как переживают горе мужчины. Молча и стискивая зубы. Спасибо им за их надежное и крепкое плечо.

Мне двадцать восемь. Половина подруг уже замужем, сестра младшая вышла замуж год назад, и вся семья ест мне мозги на тему детей и замужества. И от досады великой впала я в депрессию. Год страдала. Потом подумала, чего я замужем не видала? На работу хожу? Хожу. После работы стираю, глажу бельё, убираю дом, мою полы и посуду, готовлю, делаю с детьми уроки (я старшая дочь в многодетной семье, самая младшая сестра ещё первоклашка), огород поливают, стадо птицы кормлю. И младших братьев-сестер я когда-то вместе с мамой пеленала, купала, кормила кашей и спать укладывала. И на родительские собрания в школу хожу, и в секции детей вожу, и сопли вытираю им, когда болеют. И на меня же отец ругается, что я младших не могу научить без напоминаний курам свежей воды наливать и уроки самостоятельно делать. И учителя детей на меня орут, когда младший с одноклассниками дерётся или старший горшки с цветами роняет. И цветы мне как замужней дарят: два раза в год, на восьмое марта и на день рождения. И в парикмахерской я последний раз два года назад была, а покупке нового платья предпочитаю отрез ткани на шитьё. И с пакетами продуктов из магазинов бегаю, и если хлеб кончился, то виновата только я, а не кто-то ещё. И в кино только на мультики хожу, какой там театр, какие выставки, когда дома гора неглаженного белья и стадо птицы жрать хочет. И если после семи вечера меня нет дома (задержалась на работе или вдруг раз в полгода к подружке пошла чай пить), истерики на тему "Где ты шлялася?!" мне закатывают, как самой настоящей замужней, причём не один муж, а сразу папа с мамой. Посидела, подумала. Так я же, как обычная замужняя тетка живу. А что штампа в паспорте нет, и меня никто не *бёт, так после четырёх детей это и не удивительно. И как бабка отшептала. Не надо мне замуж. Я взамужем столько лет живу, мне не нравится. Коплю на первый взнос на квартиру. Хочу себе однушку в городе и пару кошек.

Я из достаточно обеспеченной семьи и ненавижу балет. Всей душой. Потому что очень больно… Моя старшая сестра — хрупкий цветок, солнышко в нашей сумасшедшей семье, танцевала с детства и подавала огромные надежды. Её потенциал был замечен и отмечен сотни раз, ей предлагали всё: лучшие партии, обучение заграницей, от спонсоров и предложений отбоя не было, а самое большое помещение нашего дома было оборудовано под танцевальный зал: станок, зеркала, паркет... Помню каждую её пачку, каждый макияж, и как она разрешала разрисовывать себя помадами. И день, когда у неё диагностировали последнюю стадию рака, тоже помню. Помню, как она включала в своём зале музыку на всю мощность и танцевала. Каждый раз, как в последний раз, каждая партия — прощальная, а каждая растяжка такая, как будто ей уже и не хотелось ходить теми ногами, в которых текла зараженная кровь. Она парила, кружилась, вздымалась ввысь, а в конце срывала с уже лысой головы косынку и вытирала слезы. Думала, что мы не подсматриваем. Она отдавала всю себя, а потом, без сил, вспомнив о своём бренном теле, с трудом снимала пуанты и делала вид, что всё хорошо, улыбалась, но очень долго отдыхала после каждой такой разрядки. А потом она надела парик и пригласила нас с родителями на свой прощальный концерт. Это был прекрасный, независимый от жизни и смерти вечер. А утром её не стало… Я очень скучаю.