Иногда представляю, как со всего мо...

Работаю в фирме, которая занимается покраской. Наши маляры используют иногда несколько нестандартные средства для работы, среди них: вазелин, чтобы оттирать легко было кожу после работы от краски, и женские колготки, чтобы процеживать краску (очень удобно). Мне вообще-то всё равно, кто и что про меня подумает, но я никогда не забуду лицо кассирши в супермаркете, когда она пробивала мне колготки, вазелин для работы и бутылку вина с шоколадкой, которые я покупал себе на вечер...

В детстве жила с отчимом и мамой. Жили в маленькой однокомнатной квартире, моё спальное место было огорожено шкафом, а спала я на старом диванчике, который вечно скрипел, пошатывался и вот-вот должен был отжить своё. Его чинили несколько раз, но пришёл момент, когда он совсем отказался выдерживать мой вес и рухнул прямо подо мной спящей посреди ночи. Помню, как я испугалась, хотелось плакать, но я зажала рот руками, боясь разбудить отчима. Сидела, давилась слезами. Шум разбудил только маму, которая прибежала проверить, как я и что случилось. Отчим в тот момент не проснулся, как и потом, — он умер от сердечного приступа в ту ночь. Радовалась, ведь за сломанный диван новых синяков на моем теле не прибавилось.

В детстве любила быть готовой ко всему, после очередной ссадины я стала носить с собой железную коробочку со всем необходимым: зеленка, йод, пластырь, вата, бинт, ножнички, анальгин, иголочка (от заноз). У мамы были обмороки от моих ран, поэтому я все скрывала. Не помню, как долго я это все носила, но пользовалась всем этим регулярно, так как вечно раздирала себе все тело. После очередного лета коробочка пропала из виду, видимо, мама просекла, куда пропадает все необходимое из аптечки. Мне было восемь лет.

Работала в интернате для детей. И как же многие из них верили, что родители их любят и заберут на каникулы. И когда они оставались на каникулах в интернате, то сами находили оправдание, почему их не забрали на каникулы. Только вот родителям во многих случаях они были не нужны. И у меня сердце разрывалось от детских ожиданий и той надежды на любовь.

Каждый день целую мужа, встаю на каблуки, одеваю яркое платье и красную помаду и гордо вышагиваю по улице, ловя восхищенные взгляды мужчин и завистливые женщин. Но никто не знает, что 5 лет назад я была похожа на труп без единого волоса на теле после химиотерапии, и с огромным шрамом после операции. А теперь я замужем за самым лучшим мужчиной на Земле и он восхищается моей красотой. Люди, у меня получилось, и у вас получится!

Играю в мини гольф у себя на теле: кладу какой-нибудь шарик себе на грудь, а потом скатываю его и пытаюсь попасть в пупок-лунку.

Занимаюсь бездомными животными. Красивых, отмытых, расчесанных забирают быстро. Но, естественно, тяжелые травматики внешне не самые милые. Такие оседают у меня на ПМЖ. Благо и финансы и площадь позволяют держать эту армию. Сейчас меня встречают дома коты: одноглазый, безухий, два трехлапых, двое безхвостых, слепая кошка, кошка почти без шерсти (тело в ожогах). И дворняга на коляске. Мои самые любимые, самые любящие и такие красивые.

Очень люблю пупки. Считаю, что это самая интимная часть тела. Неважно, женские или мужские пупки, главное чтоб сильно не выпирали из-за подкожного жира. Люблю лето, потому что многие ходят с открытым пупком.

Знакомая однажды дико забоялась, что если с ней что-то случится (пожар, наводнение, нападение, авария), ее тело будет сложно опознать. Потому она на всех частях тела набила по маленькой своей подписи (по одной на ногах, руках, шее, спине и т. д.), и всем кому только можно показала свою заурядную подпись, дабы ее части тела не спутали с чьими-либо.

Мне было восемь лет, когда я впервые упала в обморок. Помню всё как в замедленной съёмке: в глазах стремительно темнеет, в ушах звенит, и вот я уже в истерике, кричу, пытаясь услышать себя, широко раскрываю глаза, чтобы хоть что-то увидеть, бьюсь кулаками о стену, чтобы хоть что-то почувствовать... Через мгновение я прихожу в себя от ледяной воды, которой поливала меня мама. Оказалось, всё это время она пыталась привести меня в чувство. До сих пор страшно вспоминать тот момент "разъединения" с телом.