С 12 и до 18 лет у меня была самая ...

Мне 52 года. Два с половиной года назад сын с невесткой подарили мне сертификат на "Правополушарное рисование, научим рисовать за один день". Я была уверена, что это невозможно, потому что в школе по рисованию мне ставили пятёрки только потому, что я училась хорошо, и учительница не хотела портить мне аттестат. Решила, мол, чем чёрт не шутит, и пошла на этот курс. После этого меня попёрло, и я начала рисовать каждый день. Сначала рисовала гуашью, и вся моя семья: муж, сын, невестка, мама, брат с женой — хвалили меня и говорили, что им жутко нравится то, что я рисую. Потом я начала рисовать масляными красками, и со временем стало у меня получаться все лучше и лучше. Сейчас всем своим друзьям и знакомым я рисую то, что они просят или на дни рождения в подарок. Все мои первые работы муж убрал далеко в шкаф, чтобы я их не выкинула. Недавно я на них наткнулась, пересмотрела и поняла, что рисовала я полную хрень! А родственники хвалили меня и говорили, что я гений. Очень благодарна им за это, потому что если бы не хвалили, то я бы бросила это и больше никогда не стала этим заниматься.

В детстве я был очень жестоким ребенком. В школе мог запросто полезть в драку. После смерти мамы меня отправили в лагерь на три потока, чтобы я немного отдохнул и развеялся. Там я научился пить и курить, издевался над младшими. Особенно над детьми из детдома. Вся моя жестокость прошла после прочтения книги. Я осознал все свои плохие поступки. К десятому классу я бросил пить и курить, принялся обратно за учебу, стал больше читать. Самому не верится, как я изменился. Спасибо книгам!

Когда мне было лет 13-14, жили очень бедно. Я всегда завидовала, когда дети приезжали после летних каникул из лагерей и рассказывали на уроках про свой отдых. Но у моих родителей на это денег не было. И вот мы целый год, по копеечке откладывали на лагерь. И второго сентября я бежала в школу рассказать об этом. И вот классная спрашивает: "кто как провёл лето" и один мальчик начал рассказывать, как он летал в Америку. Других учитель слушать не захотел, потому что лучше не бывает. Помню, как я долго рыдала....

В детстве очень хотела побывать в детском лагере. Родители всячески противились, аргументируя это тем, что у меня здоровье, мол, плохое, волосы длинные — ещё нацепляю всякой гадости, и вообще, вдруг меня там обижать будут. Но в итоге, к четырнадцати годам, я их всё-таки уговорила и поехала в первый в своей жизни лагерь. Это оказалось просто прекрасное место: вожатые были потрясающими, одноотрядники дружелюбными, даже кормили вкусно. Не лагерь, а просто сказка…Ровно до того момента, когда я, отпросившись с обеда, из-за того, что у меня разболелся живот, не вернулась к себе в комнату. А там моя соседка, которая ещё утром сказалась больной, висит. Просто висит под люстрой с простыней на шее. Последнее, что я помню, её ужасное синее лицо с огромными глазами. Пришла я в себя только тогда, когда вожатая начала бить меня по лицу. Оказалось, что все полчаса до окончания обеда я просто стояла перед её телом, а когда нас нашли, не реагировала ни на что, кроме пощёчин. Потом были допросы в милиции, разбирательства… Так и не выяснили, почему она это сделала. Сейчас мне двадцать лет, и её лицо до сих пор мне иногда снится. Съездила в лагерь, да...

Познакомился с девушкой, у нас начались отношения, и в один прекрасный день ей поставили диагноз "лейкемия". Мы встречались ещё не так долго, и она сказала, что поймёт, если я уйду и не захочу переживать с ней всё это. Врачи подливали масла в огонь, говоря, что ничего не поможет, что они бессильны, но я твёрдо решил быть с ней, что бы не случилось. Я пережил вместе с ней и ужасные курсы химиотерапии, и ночные судороги, и бесконечные слёзы. Она постоянно гнала меня, не разговаривала со мной, пыталась отвергнуть любыми способами, но я не сдавался. Она худела, теряла волосы, много спала, нервничала, психовала. Я был неким громоотводом, она отрывалась на мне по полной. Полтора года спустя болезнь начала отступать, и все прогнозы врачей оказались ложными. Она выжила, и я отдал бы всё, чтобы постоянно видеть эту её счастливую улыбку, когда наш врач сказал, что всё ужасное позади, я отдал бы всё, чтобы она снова так крепко держала меня за руку, чтобы она снова обняла меня так сильно, что я не мог вздохнуть. Ещё полгода ушло на реабилитацию. Я всё время был с ней. Мои родители недоумевали, но не лезли с нравоучениями. Я поменял много работ, но сейчас всё же нашёл своё место. Жизнь сначала дала нам обоим неслабый пинок под зад, а потом подарила нереальное счастье. Через две недели женюсь на самой прекрасной девушке на свете.

Моя первая учительница всегда надевала на работу юбку и колготки телесного цвета. Всё бы ничего, если бы у неё не были очень волосатые ноги. Торчащие в разные стороны длинные волосы под капроном наводили на нас жуть. И даже сейчас, когда я по каким-то причинам не успеваю побрить ноги, я лучше буду париться в джинсах, чем надену просвечивающие колготки.

Когда валяюсь с высокой температурой, чтоб не так сильно з-з-з-знобило — сую руки в трусы между ног и пару пальцев во влагалище. Сразу перестаёт так трясти, ибо там горячооо)

Однажды я решила пойти к стоматологу. Все было как обычно, мне сделали укол, через 10 минут я зашла в кабинет, все бы ничего, но врач начал тянуть зуб, который здоровый, дак еще и на живую без укола, я резко схватила его руку, но было уже поздно, он сломал мне зуб, остался только корень, он как ни в чем не бывало вырвал нужный зуб и позвал следующего. Когда я вышла из кабинета, упала в обморок, когда очнулась, услышала фразу мальчика:"Я туда не пойду, меня там убьют"-и мне кажется он был прав.

В пубертатном периоде мама долго не хотела замечать, что я выросла, и моя грудь тоже. До третьего размера. Я стала стесняться своей груди и в школу надевала по две майки под блузку. В 15 лет у меня появился первый лифчик от бабули-соседки, которая подарила мне его. Он был новый, ее дочери он не подошёл. Как же я была счастлива. Мой первый лиф! Но до сих пор не могу понять свою маму.

В первом классе я описалась, стоя у доски. Учительница рассказывает тему, задаёт вопрос, я поднимаю руку, но не для того, чтобы ответить, а отпроситься в туалет. А перед этим двое уже отпрашивались, когда она что-то спрашивала. И стало мне как-то неловко, иду к доске, рассказываю, а писать хочется — жуть. Ну, думаю, ссыкну чуток, чтоб не лопнуть, по ногам потечет, никто не увидит. Но не тут-то было. Потекло на пол... Никто не гнобил потом.