В который раз убеждаюсь, что прокла...

В восьмом классе сидела за партой с девочкой. Она была свиньей. Не толстой, а грязнулей. Хотя она была хороша собой, неплохо училась. Но от нее сильно пахло пОтом, но она постоянно пшикала на себя духи (еще хуже). Постоянно мусорила, не убирала за собой. И вот на уроке она открывает дневник, а там использованная прокладка в крови. Мать так решила ее научить убирать за собой. Она выбежала из класса под всеобщий смех. Мать забирая ее из школы говорила, что принесет ее нестираные трусы, чтобы дочери было стыдно.

В седьмом классе покупала у одноклассницы ее использованные прокладки и подсовывала их себе, чтобы отпустили с уроков под предлогом "протекла".

Меня воспитывал отец. Мама умерла, когда мне было пять. Сейчас вспоминаю его методы воспитания и угораю. Как он ждал мои первые месячные, переживал больше меня. Как учил пользоваться прокладками. Как пытался объяснить, откуда берутся дети, и краснел. Было мило. Как учил готовить, чинить технику. Теперь умею почти всё, все "женские" и "мужские" дела по дому.

На свадьбе моего брата я поймала букет невесты,а проходивший мимо официант подвязку.Когда он ее ловил,у него из рук упал поднос с соком и каким-то мясом.Все мне на сиськи.Я наступила ему каблуком на ногу,положила на голову бутерброд и ушла. Прошло 4 года, через неделю я выхожу замуж за этого официанта.

Учусь в медицинском училище, все время подкалывал одногруппницу, что в морг пронесу бутерброды. И смотрел, как ей становилось плохо. Во время первой практики первым грохнулся в обморок. Думаю теперь перевестись в другую группу... Стыдно.

Картина маслом под окном: огромный бугай, эдакий шкаф аля "90-е возвращаются" орет на своего питбуля в камуфляжном комбинезончике- "Ты что думаешь? Раз ты собака ты говно жрать должен? Запомни-ты по жизни никому ничего не должен!"

Ненавижу завтракать. Ненавижу этот утренний приём пищи. Всё кажется таким невкусным, пресным. Неважно, что я ем: бутерброды, каши, мюсли, творог — всё очень противно. Но понимаю, что я, возможно, не поем ближайшие семь часов, давлюсь этой гадостью. С готовкой проблем нет, все семья довольна, одна я, сколько себя помню, ненавижу завтрак.

В 2000-х годах моей маме привезли из Франции дорогое тональное средство, смывку для макияжа и пару пачек прокладок. Мама берегла это всё и запрещала мне трогать. Итог: за два часа тишины я вылила всю тоналку себе на волосы, приклеила все прокладки на обои и разрисовала их фломастерами, ведь на обоях рисовать нельзя! Маме пришлось использовать всю смывку, чтобы волосы мои очистить, потому что тоналка водостойкая оказалась, а волосы мои ниже пояса были. Мама тогда не ругала вовсе, хотя я бы убила.

Пылесосила раскиданный котами наполнитель для туалета — завоняло им на всю квартиру. Капнула на фильтр пылесоса эфирное масло, теперь у меня пахнет не кошачьими ссаками, а апельсином)

Однажды, в мою бытность в школе, случился неприятный инцидент: в день, когда меня не было, учительница английского вместо урока решила посплетничать обо мне с классом, рассказывая какую-то нелепую историю о том, как в школьном туалете я уронила бутерброд, а потом собирала его, чтобы употребить. Разумеется, такая гадость мне бы и в голову не пришла, и я не знаю, почему эта женщина решила рассказать подобное. Мне кажется, потому что я была непопулярным ребенком, а ей было скучно. Мне об этом стало известно от одноклассницы, у которой я узнавала в тот вечер, что задано, но добиться справедливости я так и не смогла. Прошли годы. Я закончила школу, стала студенткой, и вот случайно встретила на остановке эту самую учительницу с компанией. Мы поздоровались, и она стала щебетать о том золотом времечке, о школьных днях, а я кивала, соглашаясь, что было много веселого в наших учебных буднях. Вот, например, та история, когда она уронила бутерброд в туалете, а потом собирала его с полу... Она пошла красными пятнами, заорала, что все вранье, но я только засмеялась, отмахиваясь: "Ах, да чего уж там, дело-то прошлое"... Компания смотрела на неё с явным интересом. И мне ни капельки не стыдно. Нет, это не месть. Это попытка научить человека не поступать по-свински, особенно с теми, кто и ответить-то ему не сможет.