Я барабанщик. Дома стоит ударная ус...

У моих соседей по жизни ремонт. Они достали весь подъезд. Сверлят и гремят с утра до ночи. У всех бывает ремонт, но не 6 лет без перерыва. На днях их квартиру ограбили, спилили дверь в 2 часа дня и всё вынесли. Никто не отреагировал, решили, что грохот — это как всегда ремонт. Полиция очень удивлялась, что никто не слышал ничего подозрительного, а всё потому, что привыкли к шуму.

У меня есть подруга. Она шикарная красивая брюнетка со стальным характером. Мы спим периодически, секс с ней супер. Подозреваю, что я не один у нее такой, но допросами не мучаю. Для нее все это несерьезно и считает она себя абсолютной одиночкой. На мои вопросы, чего замуж не выйдет уже или не сойдется с кем, отвечает, что вокруг одни слабаки. Я смеялся с такого женского высокомерия до одного случая. Живем мы с ней в зоне военного конфликта, и вот началась бомбежка и взрывается мой загородный дом, где мы и находились. От грохота и ужаса меня парализовало начисто. Моя подруга моментально выволакивает меня из дома и прячет в подвал. Пока я приходил там в себя и пытался отдышаться, прогремели еще четыре взрыва. После обстрела мы вышли на улицу, меня трясет, а она спокойно курит. Приезжают скорые, мне ставят легкий шок и пару ушибов. Вот тут я и замечаю, как эта супервумен вытаскивает из своей ноги нифиговый такой кусок деревяшки. Медики ее сразу в карету, накладывать швы. Она отказывается от анестезии, говорит, что укол еще кому может понадобиться, ей шьют ногу по живому, после чего она снова закуривает и сообщает, что подустала и поедет домой. Могу сказать теперь только одно - я вообще больше не смеюсь с ее высокомерия и искренне считаю, что единственный достойный ее мужик - это Чак, мать его, Норрис.

Живу в общаге. Душ девочек от душа мальчиков отделяет только одна стенка. И продуманные мальчики решили сделать дырочки в стене, чтобы подглядывать. Девочки активно избегают кабинок с дырками в стене, а я специально в них иду. Пусть полюбуются, зря я что ли такая красивая)

У соседей на цепи сидит овчарка, сами они уехали на работу. Слышу с их стороны грохот, маты, смотрю в окно, а там какой-то тип в чёрном пытается войти в калитку. Псина остервенело копает гравий, забрасывая воришку камнями. Калитку закроет — овчарка не копает, ждёт, погавкивает типа "че, зассал?". Калитка откроется — опять артобстрел гравием. Ушёл через десять минут, держась за глаз. Вооруженная охрана, чё))

Свой последний день рождения я праздновала в десять лет, потом по семейным обстоятельствам его проводить не было возможности. И вот мне 21 год, я решаю, что всё, хватит (ДР первого января); с парнем всё спланировали, продукты купили, решили 31 всё приготовить и вдвоём отпраздновать, а первого числа позвать друзей. 31 декабря, день. Сосед по блоку убивает сожительницу. Я свидетель, парень — понятой. Что-то мне подсказывает, что не судьба мне мои дни рождения праздновать, не судьба…

Наверху соседи бьют ночами собаку. Днем меня дома нет, днем визги не слышала. А ночью он визжит так, что вся моя семья просыпается. Один раз ходила к ним. Девушка дверь открыла и мальчик лет 4-5. Собачка обычный "дворянин". Она сказала, что занимается воспитанием, писает он ночью типа. Я попросила ночью не бить собаку. Сегодня опять били, проснулись от визгов... Пошла повесила в лифт распечатку ст. 245 УК РФ и их квартиру указала. След. раз вызову полицию.

В три года у меня удалили большое родимое пятно на ноге. Остался шрам. И я так гордилась этим! В садике меня обожали, любили посмотреть на шрам. В лагерях рассказывала истории про то, как в меня выстрелили, но я успела убежать. Сейчас, мама твердит о том, чтобы я удалила шрам, но я не хочу! Ведь это кто я есть. Это моя особенность! Нет, не удалю :)

В детстве попала в аварию. Одна нога меньше и на три сантиметра короче. Юбки никогда не носила, ниже пояса вся в шрамах. И когда в этом году решила пойти на флэшмоб Зомби, ПЕРВЫЙ раз надела юбку. Вот это был грим, самый правдоподобный! Все люди оборачивались! Хоть раз в жизни мне моя инвалидность пригодилась.

В истории о ВОВ от бабушки нет ничего такого героического. Она рассказывала, как проводила деда и осталась с четырьмя детьми, мал мала меньше. От голода ели лягушек и траву, она копала окопы в лютый мороз в одних тонких чулках так, что ноги были покрыты коркой льда. Позже чуть не посадили "за расхищение социалистической собственности", а это были колоски, оставшиеся на поле после сбора зерна. И ничего в этом нет особенного, кроме разве того, что жили так тогда сотни, сотни тысяч.

В детстве жила с отчимом и мамой. Жили в маленькой однокомнатной квартире, моё спальное место было огорожено шкафом, а спала я на старом диванчике, который вечно скрипел, пошатывался и вот-вот должен был отжить своё. Его чинили несколько раз, но пришёл момент, когда он совсем отказался выдерживать мой вес и рухнул прямо подо мной спящей посреди ночи. Помню, как я испугалась, хотелось плакать, но я зажала рот руками, боясь разбудить отчима. Сидела, давилась слезами. Шум разбудил только маму, которая прибежала проверить, как я и что случилось. Отчим в тот момент не проснулся, как и потом, — он умер от сердечного приступа в ту ночь. Радовалась, ведь за сломанный диван новых синяков на моем теле не прибавилось.