Историю мне рассказывал отец. Тогда...

Училась в частной школе. У нас были маленькие классы, и я училась в классе, где практически все были мальчиками. Ходила, как положено, в юбке и в блузке, мне было 16. В один день мои одноклассники решили меня раздеть, загнали в раздевалку и толпой начали. Я отбивалась, как могла, на мой крик пришёл директор, посмотрел на меня, сказал пофигистическим голосом, чтоб мы не кричали, и ушёл. Я поняла, что мне никто не поможет и даже не помню, как отбилась. Мне 24, боюсь сексуально выглядеть, носить юбки.

Девушка, 24 года. Снимаю квартиру, работаю на дому, содержу себя сама. На все вопросы о личной жизни прямо и грубо говорю, что это не ваше дело. Никаких привязанностей. Только два друга, которые знают, что у меня прогрессирующая шизофрения. Горсти таблеток, сумка с документами и вещами, которую в любой момент можно схватить и отправиться в больницу. Через 5 лет от меня не останется ничего: покалечат лекарства или добьёт болезнь. В 18 я не представляла такого исхода, сейчас я смирилась.

Роскошные букеты, подарки, стихи и песни под балконом, признания в любви - повезло-то как, подумаете вы, ага, с разбегу! Так за мной ухаживает 20-ти летняя девушка, девственница, мусульманка, турчанка. А мне 30 и я по мужикам.

До 5 утра играл в танки, а к 8 ребенка в детский сад отводить. Естественно, проспали. В спешке одеваемся, бежим. Завожу в раздевалку, сам разуваюсь, пристально смотрю на свои носки - надел наизнанку. Мимо проходит воспитательница, видит эту картину и говорит с улыбкой: "Зато сам".

Как-то раз мама попросила отвести младшего брата в детский сад; тот же самый, в который я когда-то ходил. Войдя в раздевалку, сразу почувствовал знакомый и едва ощутимый запах спрессованных опилок, из которых сделаны шкафчики. Запах уходящей мамы и наступающей безысходности.

У родителей парня есть ключи от квартиры, где я с ним живем, и как же стремно, когда спишь утром голая, и заходит его отец, заглядывает и здоровается. Или когда пошла помыться в ванную, выходишь вся такая распаренная в полотенчике с трусиками в руках, а у тебя уже гости.. Заходят стабильно каждый день (

Работаю продавцом в магазине техники; точнее — в отделе сотовых телефонов. Перед Новым годом пришёл мужик, одетый в Деда Мороза, с мешком за плечами. Купил четыре айфона и семь телефонов Samsung последней модели. Запихал всё добро в мешок. Перед выходом из отдела сказал с какой-то грустью: "Не о том в наше время дети мечтают..."

Меня воспитывал отец. Мама умерла, когда мне было пять. Сейчас вспоминаю его методы воспитания и угораю. Как он ждал мои первые месячные, переживал больше меня. Как учил пользоваться прокладками. Как пытался объяснить, откуда берутся дети, и краснел. Было мило. Как учил готовить, чинить технику. Теперь умею почти всё, все "женские" и "мужские" дела по дому.

Я молодая девушка, мне всего 19. Моё лицо уже десять лет украшают шрамы от ожогов, которые я почти люблю. Я ими горжусь. Мои родители пили и курили в доме. Отец заснул с сигаретой, и случился пожар. Я вынесла за раз двух младших братьев и ещё трижды возвращалась в горящий дом, спасая остальных. Даже бабушку-инвалида вытащила. Всех, кроме родителей. Пусть я сейчас и уродлива, но моя совесть чиста.

В школьные годы у нас в классе была девочка с оттопыренными ушами. Мы ее сильно дразнили. Она не умела держать плохие эмоции в себе и иногда плакала в школе. Мы кидались в нее жеваными бумажками, присылали валентинки со стихами о том, что она страшная, издевались. В седьмом или восьмом классе родители сделали ей пластическую операцию, уши стали нормальными, но мы дразнили ее еще больше, называли обрезанной. В девятом классе, когда у нас был "выпускной", она улыбнулась и пожелала нам, чтобы наши дети прошли через то же, что и она. Мы смеялись, а она после девятого ушла в колледж, потом вышла замуж и уехала в другую страну... Прошли годы, я - отец и очень люблю свою дочку. У нее есть проблемы с глазиком, хотя это ее не портит... Вчера она пришла со школы заплаканная и спрашивала, зачем ее родили, если она такая некрасивая. И впервые я, мужик, заплакал.