Каждый раз, когда вижу заброшенные ...

Мне был 21 год, когда подруги жутко меня изводили, что я до сих пор девственница. В один вечер психанула, нашла парня на ночь. Как вернулась, часа два провела в душе, никак не могла отмыться от всей этой мерзости. Как же противно было. Полгода лечилась от херни какой-то. Это не столь страшно, но неприятно всё-таки. Сейчас появился молодой человек, с которым всё хорошо. Сделала вывод: где, с кем и когда спать — личное дело человека; и не стоит слушать кого-либо.

Встречалась с молодым человеком (теперь мой муж), позвонил он мне вечерком, мол айда в гости "на чай". Ну, я это дело подметила, залезла в ящик с нижним бельем, а там трусов нет! Вообще нет. Сижу, думаю, что делать. Так и пошла без трусов, в чулках и платье. Зато до сих пор называет меня "горячей штучкой".

Приболела, каждый день получаю три укола в мягкое место, поэтому, пардон, малую нужду справляю не присаживаясь. Стены в наших домах сами знаете какие. Так вот бабка-соседка сверху растрепала всем в подъезде, что я в отсутствие мужа днём вожу любовника. Потому что она СЛЫШИТ, как мужик струю в унитаз в нашей квартире пускает!

У меня была однокурсница с сильным пороком сердца. Худая, бледная, не особо красивая. На занятия её водила мама и забирала. Будучи людьми взрослыми, никто над ней не смеялся, а наоборот жалели и оберегали. Предлагали донести сумку, проводить, подкармливали... Я считала это лицемерием и общалась с ней так же как с другими: ни разу не предложила помощь, звала с собой выйти покурить, пила при ней пиво, материлась и рассказывала о своих тусовках. Могла психануть на неё и послать на х, занимала деньги и возвращала через год. Вообще все меня считали бесчувственный сволочью по отношению к этой девушке. А она не общалась ни с кем кроме меня, потому что с её слов: только я считала её полноценным человеком, а все остальные своей жалостью вечно напоминали, что она инвалид и в чем-то ограничена.

Раньше, читая секреты, посмеивалась над теми, кого в неподходящий момент "скрутил понос", мол, неужели никак не сдержаться, не потерпеть. Недавно это случилось и со мной. Хорошо хоть, что дотянула до парка. Этот ужас сранья в кустах прямо за спинами сидящих на скамейке гопников я запомню надолго. Больше не смеюсь.

В студенческие годы собираюсь на встречу с подругой. Нарядилась, вся такая красивая, спешу на остановку, замечаю, люди на меня косо смотрят, а кто-то даже смеётся. Дошла до остановки, стою, маршрутку жду, смешки продолжаются. Я думаю, надо валить на другую остановку. За мной мужик привязался и что-то шепчет мне. Я ему: "Отвали", - он все равно за мной идёт и шепчет. Я опять его отшиваю, и тут он уже громко: "Девушка, у вас зад видно!" Оказывается, я в спешке юбку в колготки заправила.

Ехала недавно на работу - ехать около часа в метро. Естественно, людей куча, я стояла около двери напротив выхода. И понимаю, что становится плохо и, если срочно не сяду, упаду в обморок. Пришлось сесть прямо на пол - лучше уж, чем падать. И тут рядом со мной приседает парень и спрашивает испуганным голосом, что со мной случилось. Я говорю, что скоро пройдет, не первый раз, но он настоял на том, чтобы проводить меня прямо до работы. И проводил, хотя ехать ему совсем в другую сторону было. Поднял настроение на долгое время.

Всю жизнь люди удивлялись, как у такой посредственной дурнушки, как я такая красивая, талантливая сестра. С детства чувствовала пренебрежение, смирилась, что мне с ней не сравниться и просто жила своей жизнью, стараясь чтобы наши пути не пересекались ведь все люди меняли отношение ко мне с ней. Месяц назад её сбили насмерть и скрылись. Меня подозревала полиция. Мать не хочет видеть, а её парень даже спросил:"Почему она, не ты?". Вопрос всего детства. Никогда не чувствовала себя такой ошибкой.

Так уж сложилось, что я гипотоник. Я падаю в обмороки везде, где можно и нельзя. Иногда часто, иногда не очень часто. И мне так приятно, что каждый раз, когда я падаю, люди не проходят мимо - они помогают мне прийти в сознание, вызывают скорую. Поднимают ноги, пытаются откачать. В Болгарии немцы мне даже массаж рук и головы сделали, капельницу поставили. После каждого обморока я верю, что человечество еще не совсем испортилось.

В детстве мы с младшей сестрой думали, что у нас две мамы. Одна мама добрая, ласковая, печёт сладости и целует в щёчку перед сном. Вторая — злая, противная, от неё плохо пахнет, и, если она не ругается матом, значит, спит. Потом мы подросли, и всё встало на свои места. Мама-то одна, а вот запоев много.