Каждый раз, после закупок продуктов...

Советские квартиры — это точно последняя месть социализма. Только что слышал, как сосед сверху смачно потянулся и не менее смачно пёрнул. Полагаю, он так же слышал, как я заржал.

Всю сознательную жизнь переживала за родителей - как они будут жить на пенсии, когда перестанут работать, как будут на холодном севере в квартире сидеть, никуда не выбираясь - домоседы оба - и быстро угаснут с тоски. Сердце кровью обливалось. А родители меня "сделали". Взяли и после получения пенсии продали квартиру на севере, купили дом у моря на юге и зажили в свое удовольствие. Теперь целыми днями что-то строят, мастерят, сажают, копают, ходят гулять к морю, задружились с классными соседями, мужик-сосед- пасечник, папу в это дело вовлекает потихоньку. Мама учится у соседки выращивать розы. Оба занялись своим здоровьем. Недовольна разве что старая любимица-собака, которая 10 лет спала под одеялом с хозяевами, а теперь спит в будке, СТОЯЩЕЙ В ДОМЕ, которую специально для нее смастерил отец. Ходит в шоке, рычит на нас, не хочет признаваться, что ей по кайфу целыми днями гонять кошек, орать через ограду на соседских кур и валяться в пыли на солнышке. А я перебралась в соседний большой город, поближе к ним, нашла любимую творческую работу, новых отличных друзей... Все случилось лучше, чем могла предполагать. Осталось только построить такую же крепкую и любящую, как у родителей, семью.

Живя за границей полюбила писать бумажные письма и открытки. Решила поздравить с 8 марта бабушкину сестру, живущую в глухой деревушке, где почта работает дважды в неделю. Без особой, впрочем, надежды, что отправление дойдет. Выбрала бабуле красивую открытку и написала длинное письмо. Родственники говорят, что бабуля приплясывала, несмотря на почтенный возраст, письмо несколько раз перечитала, а открытку поставила на видное место. Напишу ей ещё, пусть радуется.

одна моя подруга всегда думала, что кнопка со снежинкой на микроволновке служит для заморозки продуктов. Чуть не охирели ее предложению дать остыть вину в микроволновке.

Съехала от родителей и почти год живу одна. Искренне не понимаю людей, которые спрашивают, а не скучно ли мне одной, не одиноко ли, и почему я замуж не хочу. Полная вседозволенность — вот это кайф. Я имею возможность делать что хочу и когда хочу. Хочешь мужиков водить — води, лень готовить ужин — не готовь, загулялась допоздна — да хоть вообще не приходи, хочешь горланить песни во все горло — да пожалуйста. Я вовсе не устраиваю оргии в своем холостяцком гнездышке, не питаюсь фастфудом и не мешаю соседям спать. Мне просто важен сам факт наличия такой возможности. Вещи стоят там, где я их поставила, нет нужды ни под кого подстраиваться, мой дом — мои правила. Наверное, я жуткая эгоистка, но это — мое счастье.

Когда дядя приходит к нам в гости, бабушка обожаемого сыночку старается накормить его всеми лучшими деликатесами из нашего холодильника, да еще и с собой завернуть как можно больше. В последний раз щедро вручила ему красивую пачку чая, стоявшую на столе. Дядя чай пьет часто, очень любит. А мы с мамой любим дядю. Но не могли не ржать три дня к ряду, когда он рассказывал, как неделю мучился жутким поносом, т. к. сам того не зная по 4 раза в день пил мамин слабительный чай для похудения)

В детстве была уверена, что в моем животе огромная кастрюля, куда попадает вся еда, и маленькие человечки-поварята, которые перемешивают там все. А если у меня что-то заболит, значит человечки устали. Была уверенна до 13 лет. Потом настал тот роковой урок биологии...

Однажды я вывешивала бельё на балконе, а мои, пардон, трусы улетели на этаж ниже и их подхватил сосед. Дяденька помахал ими, мол, беги - забирай добро. Спускаюсь, звоню в дверь и без задней мысли говорю его жене: "Я только трусики забрать..." Скандал был страшный...

Это было недоброе утро... Я открыла входную дверь, торопясь с годовалым ребёнком на руках в поликлинику. В подъезде сотрудники полиции сообщили мне, что мой муж повесился в гараже. Я начала стекать по стене от ужаса и бессилия, а потом оказалось, что это не он. Полиция просто ошиблась дверью. Так я узнала о смерти соседа.

Уж не помню, чем болела в детстве, но мне дома курсами делали уколы внутримышечно. Была я очень нервной, психованной и никакими уговорами нельзя было убедить или отвлечь. В итоге пристёгивали ремнями к гладильной доске, папа держал за руки, бабушка - за ноги, а мама делала укол. А соседи на потом спрашивали, кого у нас пытают.