Когда кто-то из моих бывших друзей,...

Занимаюсь спортом, мне 20. Мой тренер, когда рядом с нами никого нет, пытается меня приобнять и поцеловать куда-то за ухо. Он женат. А когда я спросила, что ему подарить на день рожденья, ответил : "себя". Ему 64. Старый извращенец.

Работаю мастером по тату и пирсингу. Сегодня колола уши парню молодому - он на инвалидной коляске. Шутил, улыбался, с девушкой приехал еще и сам за рулем, полной жизнью живет. А мне 23, я молодая красивая, но вечно недовольна жизнью. Пообщавшись с ним поняла, что из нас двоих единственный инвалид - это я.

Моим слабым местом остается готовка. Обожаю кулинарить, экспериментировать. Супы, второе, обожаю печь пироги, торты. Все друзья едят, что за ушами трещит, а мне только в радость. Не повар, а убираться и гладить люблю меньше. А мой жених ушел от меня потому что... мама ему сказала, что я его закармливаю, чтобы он растолстел и от меня никуда не ушел. Едой привораживаю! И не расскажешь никому, потому что смешно такое вслух произносить! :D

Еду в автобусе, две девушки рядом со мной стоят, и одна другой так воодушевлённо: "Знаешь, чем пахнет? Цирком!" А это от меня воняет опилками и мочой, потому что я аспирантка и только что почистила 50 клеток с лабораторными животными.

В первом классе стырила у одноклассницы пряник, т. к. моя семья жила бедно и таких ништяков не могли себе позволить. Она плакала, искала его. Мне было стыдно, хотела на место положить, но без палева не получилось бы. Сожрала его дома со слезами на глазах.

Моя бабушка всегда была очень сексуально активна, но сейчас, в свои 84 года, она нашла себе мужчину на 30 лет младше. А с нами, внуками, делится секретами поддержания страсти в интимной жизни. Поэтому я всегда завидовала историям про бабушкины пироги и уроки вязания. Кстати, на наследство бабушкин кавалер не претендует.

Работаю психологом в психоневрологическом детском центре реабилитации, к нам ходят на занятия дети с ДЦП, аутята и другие детки с нарушениями в работе нервной системы. Я сейчас работаю с милой доброй девочкой четырех лет, у нее сначала подозревали аутизм, но в итоге сошлись на умственной отсталости, то есть она никогда не сможет стать хотя бы более-менее "нормальной", ей всю жизнь будет требоваться уход. Она гиперактивная, шумная, "не умеет себя вести на людях", как говорят. Но я радовалась тому, насколько адекватная у нее мама - никогда не кричит, не поднимает руку на малышку, девочка всегда чисто и аккуратно одета, с учетом того, как она себя может вести. Потом у меня появилась возможность приглядеться к маме, и я испугалась. У неё руки до локтя все в синяках, от того, что дочь дерётся, если не отпустить её руку и не позволить ей бежать туда, куда ей хочется, она не красится, длинные волосы всегда завязаны в простую косу, эта коса наполовину седая, хотя ей нет и тридцати, она всегда предельно вежлива, часто улыбается, но глаза у неё при этом абсолютно пустые. На приёме, когда я занимаюсь с ребенком, она или читает книгу или может весь час просидеть неподвижно, глядя на свои руки или в стену. Я как-то попыталась спросить, не была ли она сама на приёме у психолога, в ответ получила заверение, что всё замечательно, и помощь ей не требуется, при этом она так же пусто улыбалась и смотрела сквозь меня. Я боюсь за неё, за девочку. Человек, похоже, давно живет за гранью нервного срыва, это в любой момент может рвануть и тогда неизвестно, что она может сделать. А я, хоть и заметила, сказать никому не могу, не имею права.

Когда смотрю порно, закрываюсь в чулане и выключаю звук на телефоне. Делаю это, потому что боюсь, что мама запалит. Только вот мама у меня в другом городе, и живу я одна. То ли я отвыкнуть не могу, то ли боюсь, что и на таком расстояние мама услышит, приедет и по ушам даст.

Уехала на вахту в Якутию. Жила в поле, подружилась с якуткой-ровесницей. Она вполне нормально говорила на русском, но путала окончания. Захожу к ней в комнату, а у неё бельё сушится. Я говорю: "Ой, какие у тебя красивые трусы!" А она мне: "У меня ещё такАЯ жёлтАЯ есть!" Я её исправляю: "Не жёлтАЯ, а жёлтЫЕ!" – и объясняю: "Потому что трусы – они мои!" А она смотрит на меня с возмущением и спрашивает: "Почему это твои?!!"

Мне 18 лет, и я была свидетелем трёх самоубийств. Все трое прыгали с крыши и падали в метре от меня. До сих пор в ушах хруст их костей и, наверное, пожизненная боязнь высоких зданий...