Мой биологический отец - плохой чел...

В первый раз алкоголь я попробовала в лагере. И это был целый квест. Надо было скинуться отрядом, послать кого-то за пределы лагеря, чтобы купил; кого-то поставить на шухер, потом протащить это все мимо дежурных и вожатых, тщательно спрятав; и лишь потом вечером распить, чтобы никто не засек. Отряд действовал как один человек. А так как покупалось немного, напиться никому не удавалось... Но! Как я поняла много позже, самый смак был не в распитии, а вот в этом приключении. Эх, школьные годы...)

Летом после первого класса собрала сына в пришкольный лагерь. Пока собирались, мать моя спросила, куда мы; я ей напомнила, так как до этого уже говорила. Она быстро куда-то смоталась. Нам уже выходить, она влетает домой, выхватывает вещи, закрывает пакет в комнате своей и начинает орать, чтобы я оставила ребёнка в покое, что он ни в какой лагерь не пойдёт. Сын напугался, плачет, она уже ножом передо мной машет, орёт. Тут заходит отец. Пока он её держал, мы убежали. У неё нашли шизофрению.

Рассказывала бабушка, которой в годы начала ВОВ было 7 лет. Недалёко от их дома был лагерь немцев. Однажды привели много русских пленных солдат, и они, будучи детьми, бегали посмотреть на них. Подбегали к сетке, которой солдаты были обнесены, наклонялись, брали камни и кидали в солдат наших с криками: "Швайн!" Немецкие солдаты детей этих хвалили и улыбались над этими выходками. Только немцы не понимали, что дети кидали не только камни, но и картошку печёную, которую тайно проносили с собой, чтобы покормить солдат.

Мой папа погиб, когда мне было семь лет, и денег в семье сразу не стало. Один раз мне очень хотелось попасть в летний лагерь, но денег не было, и я очень была расстроенная, так как путевки раскупались очень быстро. Позвонил дедушка (папин папа) и сказал, что ему снился папа и что-то говорил обо мне, ну, я ему и рассказала, что хочу в лагерь, а денег нет, и дедушка оплатил мне путевку. Также само было и с экскурсией с классом, опять дедушке приснился папа.

Когда мне было десять лет, я отдыхал в детском лагере. Там был один парень, и почему-то мы всегда с ним находили то 100 рублей в выброшенной пачке сигарет, то пятихатку, в корнях деревьев спрятанную... Я тогда думал, что он мега-везучий... Только спустя много лет я понял, что он просто у кого-то воровал.

Когда мне было 15, я впервые поехала в лагерь. Господи, что там только не было. Дети убегали из лагеря по ночам и творили, что вздумается. Но, несмотря на это, это были одни из самых ярких моментов моей юности. Мы купались в море по ночам, танцевали на набережной и влюблялись. Дружили, ссорились, переживали много чего за эти дни. А сколько было громких обещаний и клятв! Сколько было слез в последние дни, сколько улыбок после! Это то, что остаётся на всю жизнь.

В три года у меня удалили большое родимое пятно на ноге. Остался шрам. И я так гордилась этим! В садике меня обожали, любили посмотреть на шрам. В лагерях рассказывала истории про то, как в меня выстрелили, но я успела убежать. Сейчас, мама твердит о том, чтобы я удалила шрам, но я не хочу! Ведь это кто я есть. Это моя особенность! Нет, не удалю :)

С 6 класса отец никуда не пускал. Ни на дискотеки, ни в лагерь (когда выиграла билет на олимпиаде). Вечно орал, что "залетит и принесёт в подоле!". Хотя в то время я и думать о таком не думала. Называл жирной козой (была крупной девочкой в классе). Сейчас мне 30. Замужем. Забеременеть не получается. Отец упрекает: "А чё внуков мне не дарите?!" Похудела в два раза. Ноет, что я болезненно выгляжу. Мама уже не удивляется, почему я когда-то сказала, что сдам его в дом престарелых и в жизни не навещу.

Работаю с детьми. И однажды в лагере нашему медработнику на просьбу застелить за собой кровать мальчишка 7 лет ответил: "Я приехал сюда отдыхать, а не кровать застилать! Мои родители заплатили деньги. Сейчас позвоню им, и вы останетесь без зарплаты! Так что выйдете из комнаты!"

Мне было 13, и я была в лагере, который находился в лесу. Однажды поссорилась с девочкой, которая считала меня близкой подругой, и она расстроенная убежала куда-то. Я решила, что помирюсь с ней, когда она вернется. Она не вернулась. Кто-то из детей увидел, как она перелезает через забор, ограждающий лагерь, и забил тревогу. Я помню полицию и ее заплаканных родителей. И что окрестности вокруг долго и упорно прочесывали. Ни единого ее следа. Стараюсь об этом не вспоминать, иногда виню себя.