Наконец я решилась на глубокий шуга...

Моя бабушка, что называется, "от сохи". С12 лет работала, два класса школы. Четверо детей. Двое первых умерли в первый год жизни: один замёрз, другой простудился. И это при условии, что жили в своем хорошем частном доме, больницы под боком (это уже 50-е годы)! Они просто не считали нужным обращаться к врачам — естесственный отбор. И никто из семьи не знает, где эти детки похоронены, бабушка не ходила на их могилы, мол, а че ходить, они ж младенцами померли, вроде как и не люди...

километровая очередь в магазине. Один пожилой уже мужчина попросил пропустить его - с одной коробкой шоколадных конфет - он очень спешил к своему внуку-первоклашке. я пропустила, у кассы он стал брать еще киндер-сюрпризы, постоянно оглядываясь назад. так вот, расплатившись с покупкой, он раздал киндеры мне и стоявшим в очереди всем девушкам, благодаря за доброту и понимание.

Я училась в первом классе, брат в шестом, когда я увидела его на переменке в школе и побежала обниматься. Он стоял рядом со своими друзьями, и, когда я подошла к брату, он оттолкнул меня и отошёл. Я смотрела на него и мои руки тряслись, я несла ему конфету, которую купила специально для него. Подошла, положила ему в руку подарок, развернулась и пошла. Слабый удар в спину, оборачиваюсь и вижу отскочившую конфету и убегающего брата. Он кинул её в меня и убежал, смеясь. Было до слёз обидно. Главная обида детства.

Я тройной тезка своего прадедушки: и имя, и фамилия, и отчество одинаковые. Он умер за несколько месяцев до того, как я пошел в первый класс. Тогда еще приходили письма от государства с поздравлениями первоклашек. 1 сентября моим родственникам, у которых я был прописан, пришло такое письмо. В дверь позвонил почтальон, и ему открыл мой двоюродный дядя. Почтальон торжественно попросил передать письмо мне и назвал мои имя, фамилию и отчество, на что дядя ответил: "Он же умер", - почтальон посмотрел на дядю, потом на письмо, потом снова на дядю и со слезами сказал: "А тут написано "Первый раз в первый класс".

В третьем классе отдали меня в музыкальную школу по наставлению папы: сам он творческий человек. Как же мне не хотелось туда ходить. Заниматься надо было дома по три-пять часов, чего я никогда не делала, — максимум меня хватало на час, или перед занятиям 15 минут, а сольфеджио вообще всегда прогуливала. Но, к моему удивлению, меня всегда хвалили и готовили к различным конкурсам, преподаватель всегда говорила отцу, что у меня большой потенциал, наверное, дома много девочка занимается. Меня возненавидели девочки, которые реально очень много трудились, но ездила на конкурсы я. Когда дело доходило до выпускного экзамена, где нужно было сыграть несколько произведений, я исполняла программу для первого курса училища искусств. За минуту до выступления ко мне подошла преподаватель и шепнула на ухо, что я одна из всех могу исполнить все идеально. Так и вышло: после экзамена было общее обсуждение выступлений, где преподаватель из академии предложила поступать к ним. Я сразу отказалась — подумала — больше я этого не выдержу; казалось, что я все это ненавижу всем сердцем. Закончила я университет по специальности экономист, и жизнь остановилась. Как же я скучаю по музыке и как я жалею, что отказалась.

Дочка первоклассница, левша с рождения. В этом году пошла в школу. Класс огромный — 34 ребенка, два параллельных такие же, и на 102 ребенка она единственная левша. Учителя скидку на это не делают и постоянно ровняют ее со всеми — должна так, должна этак. И им пофиг, что дочке нужно больше времени, чтобы прочесть сложный слог или понять, как пишется сложная буква. Или что на спорте мяч надо кидать правой рукой. Забираю ее из школы в слезах уже неделю. У учителей ответ один: она должна быть как все.

В шестом классе в музыкалке, на хоре, я выбесила учительницу тем, что не смогла спеть свою партию второго альта, только первого. Орать начала на уроке, перед всеми стыдить, обзывать и, дойдя до белого каления, поставила два за четверть. После урока велела остаться. Закрыв дверь, посадила перед собой и продолжила гнобить, несмотря на мои слезы. Прекратила этот странный перфоманс техничка. Она открыла своим ключом дверь и через пять минут, послушав монолог училки, гнала ее тряпкой из школы.

Перед первым сентября второго класса собрала портфель и легла спать. Вскочила через час в ужасе: вспомнила, что не выполнила летнее задание — слепить из пластилина вазочку. Огребла словесных и эмоциональных люлей (спонсор моей невротической исполнительности) от мамы, договорились, что она будит меня на пару часов раньше перед школой. Все утро со слезами лепила. В классе подхожу к учительнице, показываю выполненное задание, а она с непониманием говорит: "Ну, молодец". Короче, приснилось мне летнее задание.

У меня дислексия: медленно читаю и путаю «Б» с «Д». Всю начальную школу надо мной издевалась первая "всеми любимая" учительница. Она говорила, что меня нужно отдать в спецшколу, занижала оценки, в 9 классе бегала по учителям и говорила, что мой потолок — ПТУ, хотя я мечтала стать биологом. Сколько слёз я пролила из-за неё тогда! Сейчас заканчиваю магистратуру в приличном вузе на биофаке. Я давно не та маленькая девочка, которая ничего не может ответить взрослой тёте, но комплекс выступления на публике я до сих пор не могу побороть, и не знаю, что делать с этим.

Когда мне было три, а моему лучшему другу четыре, мы иголками проткнули наши большие пальцы, смешали выступившую кровь и сказали, что теперь мы брат и сестра до конца жизни. Мы ходили в один садик, мы пошли в одну школу, в один класс. Когда в семь лет меня начала избивать мама, он был тем, кто вытирал мои слезы и помогал замазывать синяки и ссадины. Когда в 15 его бросила его первая девушка, я разговаривала с ним всю ночь. Каждый год мы ходим на наш любимый луг ночью, стелим плед и смотрим на звезды. Мы можем вместе готовить еду, убираться, дурачитья, делиться друг с другом любыми секретами, знаем вкусы и странности друг друга, делаем друг другу приятные сюрпризы, обнимаемся, подкалываем кого-то вместе... При этом мы действительно друг для друга только брат и сестра, никакой романтики, мы — семья. Каждому нашему новому ухажеру приходится говорить, что мы кровные родственники, потому что они не поймут. Иногда мне кажется, что я никогда не найду мужчину хотя бы близко похожего на моего брата.