Работаю медсестрой в психиатрическо...

Мой дедушка был нейрохирургом, но по иронии судьбы ему самому пришлось перенести сложную операцию на мозге. Решаясь на повторную операцию, он знал, что она будет безнадёжна. В операционную он заходил не только, как пациент, но и как врач: он предварительно подготовил набор тех лекарств, которые могут понадобиться бабушке, когда к ней выйдет хирург и молча разведёт руками. Это она обнаружила уже после его смерти.

Разболелся зуб. Я нашла клинику недалеко от дома, по отзывам хорошую (правда, дорогую), пошла туда. Как это бывает, сначала нужно было заполнить анкету с вопросами о здоровье и препаратах, которые принимаешь. Я честно написала, что пью антидепрессанты и витамины группы В. На следующий день после заполнения мне позвонили и начали требовать справку от психиатра, полиции и ещё кого-то, что я вменяема, и меня можно лечить. Было очень обидно и геморройно искать другую клинику, чтобы долечить пульпит.

Работаю в сфере обслуживания населения, помогаю людям решать их проблемы. Эта работа кормит мою семью, от людей приходят благодарности. Но никто на работе и среди моих клиентов не знает, что я бывший пациент психиатрической клиники с диагнозом "параноидальная шизофрения", и что я пожизненно буду находиться на учете в ПНД. Взяли на работу, не требуя справки, вот так и повезло. Я не опасен, но этот диагноз, как клеймо.

Зависть - это не плохо. Зависть мне помогла закончить медицинский. Зависть помогла мне стать со- учредителем частной клиники. Зависть сделала меня тем, кто я есть. Я завидую каждый день. Главное не использовать этот бензин для самосожжения.

Я из достаточно обеспеченной семьи и ненавижу балет. Всей душой. Потому что очень больно… Моя старшая сестра — хрупкий цветок, солнышко в нашей сумасшедшей семье, танцевала с детства и подавала огромные надежды. Её потенциал был замечен и отмечен сотни раз, ей предлагали всё: лучшие партии, обучение заграницей, от спонсоров и предложений отбоя не было, а самое большое помещение нашего дома было оборудовано под танцевальный зал: станок, зеркала, паркет... Помню каждую её пачку, каждый макияж, и как она разрешала разрисовывать себя помадами. И день, когда у неё диагностировали последнюю стадию рака, тоже помню. Помню, как она включала в своём зале музыку на всю мощность и танцевала. Каждый раз, как в последний раз, каждая партия — прощальная, а каждая растяжка такая, как будто ей уже и не хотелось ходить теми ногами, в которых текла зараженная кровь. Она парила, кружилась, вздымалась ввысь, а в конце срывала с уже лысой головы косынку и вытирала слезы. Думала, что мы не подсматриваем. Она отдавала всю себя, а потом, без сил, вспомнив о своём бренном теле, с трудом снимала пуанты и делала вид, что всё хорошо, улыбалась, но очень долго отдыхала после каждой такой разрядки. А потом она надела парик и пригласила нас с родителями на свой прощальный концерт. Это был прекрасный, независимый от жизни и смерти вечер. А утром её не стало… Я очень скучаю.

Во втором классе я разбил копилку. Мы с другом пошли тратить копейки на сладости. Это были первые ларьки 90-х: витрина с малюсеньким окошком, в котором видно жвачки, сигареты и прочее. Мы с другом стали набирать всякие "сникерсы-марсы" и не заметили, как сзади подошли пацаны постарше. Они стали толкаться, вытаскивать из карманов деньги и конфеты, а мы ничего не могли сделать. Самое поганое чувство — несправедливость и беспомощность.

Кто-то привозит из поездок всякие магниты и сувениры, а я — татуировки. Последние несколько лет, куда бы ни ездил, всегда стараюсь заранее записаться в тату-салон. Потом смотришь на руку, а там цветок сакуры, и сразу вспоминаются чудесные несколько недель, проведённые в Японии, а горы на ноге — о поездке на Алтай.

Работала в частной детской клинике. В процедурный кабинет пришёл папа с сыном делать ДНК-тест. Тест-ДНК всегда приходит в закрытых конвертах, но копии анализов лаборатория присылает на электронку в клинику. Конверта папа ждать не стал, пришёл за результатом без печати лаборатории. Боже, как же мне было стыдно отдавать ему результаты, где вероятность его отцовства 0%. Стыдно за его жену.

Работаю хирургом в платной клинике. Мне 29, но выгляжу моложе, поэтому привык, что некоторые пациенты относятся ко мне с недоверием, но после моей работы все вопросы обычно отпадают. И вот поступает молодая женщина, острый холецистит, нужна срочная операция и... Она закатила истерику, что лучше умрет, чем позволит мне к ней прикоснуться. Я попытался успокоить, мол, не смотрите, что молодой, опыта достаточно, в Германии практиковал и посложнее операции делал. Она — ни в какую. Ну ладно. Пришлось вызванивать из дома другого врача. А после выписки она пришла когда мне в кабинет и пригласила на свидание! Сказала, что не хотела, чтобы я увидел её голой раньше времени.

Я стоматолог. Вполне успешный. Но всегда при осмотре, когда спрашиваю пациента :"Вам больно? ", а он отрицательно качает головой, пролетает гадкое " А жаль... "