Только что в дверь постучали две ма...

Знакомая заметила припухлость на груди у своей десятилетней дочери. Испугалась, стала прикладывать мазь вишневского. Но потом опухоль появилась и на второй груди. Девочку повели к хирургу. Врач осмотрел и сказал: "Мама, вы дура? У девочки грудь развивается, а вы ей вишневского..."

Моя одногруппница бесила всех, включая преподов и уборщиц. Дружелюбно выслушав историю, она говорила: «Это ещё что! А вот у меня...» Могла вклиниться в чужую беседу с этой фразой, перебить лектора, когда он рассказывал случай из жизни. Её истории никогда не были интересными. Однажды препод не выдержал и сказал, чтобы пару вела она, потому что у него уже началась мигрень. И эта девушка, ничуть не смутившись, ответила: «Это ещё что! У папы от меня начинается понос, и он в туалете прячется».

Когда была маленькая, у всех девочек были длинные волосы, а у меня стрижка под мальчика. Каждый день, когда приходила домой, надевала колготки на голову, представляя что у меня 2 косы...

После смерти мамы отец женился повторно. Мачеха любила меня больше, чем папа. Но я всю жизнь ненавидела мачеху и в порыве гнева часто била по больному — обзывала её бесплодной. Она больше всего обижалась, когда я не разрешала ей ухаживать за моими детьми, а я радовалась, когда она чуть ли не плакала из-за моего отказа. Но именно эта женщина стала донором, когда я нуждалась в трансплантации почки. После операции, стоя на коленях, просила у неё прощения и впервые назвала мамой. Стыдно перед ней, и ненавижу себя.

В молодости, когда нужны были деньги, но не хотелось просить у родителей, я специально на виду у папы садилась зашивать колготки)) Знала, что он просто не мог допустить, чтобы я или мама ходили в зашитых колготках! Папа сразу же давал мне деньги на несколько пар))

Папа как то раз точил коллекцию своих кинжалов. Одно неверное движение - и он ОТРЕЗАЛ СЕБЕ ДВА ПАЛЬЦА. Была ночь и мать в истерике бегала по дому, в скорую звонила, не знала, что делать с морем крови, с трудом держалась, чтобы в обморок не свалиться. А я же, с невозмутимым покерфейсом достала все, что надо, остановила кровь, обработала и перевязала. Вот тогда мама и упала в обморок. А я была простой школьницей, вдруг вспомнившей уроки ОБЖ.

Мне было восемь лет, когда я впервые упала в обморок. Помню всё как в замедленной съёмке: в глазах стремительно темнеет, в ушах звенит, и вот я уже в истерике, кричу, пытаясь услышать себя, широко раскрываю глаза, чтобы хоть что-то увидеть, бьюсь кулаками о стену, чтобы хоть что-то почувствовать... Через мгновение я прихожу в себя от ледяной воды, которой поливала меня мама. Оказалось, всё это время она пыталась привести меня в чувство. До сих пор страшно вспоминать тот момент "разъединения" с телом.

Дело было летом; поехали мы на своих синеньких жигулях на рыбалку. Пока улова не было, прогуливаясь по берегу, заметила птицу; поймала. Оказался волнистый попугай, да только кусаться начал. Пришлось бежать до машины, чтоб там выпустить. Знатно удивились приехавшие на таких же жигулях рыбаки, когда я, сев и осознав, что не та машина, не пускала их в салон, крича, что там кусачий попугай.

Папа с мамой поженились, когда у папа уже был сын - мой сводный брат. С ним у нас разница в два года. Брат всегда жил с нами, но знал, что мама ему не родная. Хотя это никогда не отражалось на его к ней и ко мне отношении. Родная мама брата всегда много работала, этакая "бизнес-леди". Она очень жесткая женщина, но проводила с ним достаточно много времени. Даже раза два в год возила на отдых - летом на море, зимой в горы. Когда я подросла, стала брать и меня с собой, относилась ко мне так же, как и к брату, не делая различий, буквально была для меня второй мамой. И все бы было хорошо, если бы не "секреты", которые нельзя рассказывать маме с папой, и ведь не рассказывали. Только спустя много лет я поняла, какой трындец на самом деле творился. Она была хозяйкой элитного борделя в Питере (может, не самой главной, но тем не менее), так же "поставляла" девочек в Швейцарию и Францию. И разъезжая с ней отдыхать, мы часто бывали в борделях, иногда даже ночью.

Физрук нашей школы был брутальный мужик, КМС по лёгкой атлетике. К успеваемости девчонок по своему предмету относился безразлично, но хилых и рохлей пацанов чморил нещадно. Таким поначалу был и я. Жутко он меня злил, когда узнав, что я хожу в музыкальную школу, всегда после неудачных попыток подтянуться, прыгнуть в длину или в высоту, говорил, как дефективному: "Пойди-ка лучше с девочками в резиночки поиграй или на скрипочке им попиликай". В общем, он меня достал... За полгода, включая летние каникулы, я хорошо поработал над собой не без помощи друзей. К следующему учебному году и до самого окончания школы я сдавал все нормативы исключительно на "4". Знал сам, да и физрук видел, что могу гораздо больше, но намеренно этого не делал, чтобы тот собою не возгордился, и на какие-нибудь соревнования от школы не заслал. К спорту я пристрастился, но музыка для меня была важнее (не скрипка, кстати, а фортепиано). Главное - подкалывать он перестал. Апофеозом моих с ним отношений стал один из последних уроков физ-ры уже в 10 классе, когда я прилюдно с легкостью повторил все его показательные финты на брусьях, кольцах, коне и на канате и, почти не запыхавшись, произнёс: "Ну, пойду-ка теперь девочкам на скрипочке попиликаю. Резиночки, кстати, ни у кого нет?"