Я адекватный и совсем не маргинальн...

Моя сестра раньше меняла парней как перчатки, на тот момент мне было лет 7. У нас с ней была маленькая хитрость. Когда ее звали куда-нибудь на свидание, она говорила, что у меня сегодня день рождения, и она хочет провести этот день со мной, порадовать. Каждый, кому она так говорила, предлагал ей взять меня с собой. В итоге и мне халявные игрушки, и она отдыхает) В году дней рождения у меня штук 5 выходило)

На работе в подсобке держу не только аптечку и чайные принадлежности, есть "аварийный набор": прокладки, чулки в упаковке, нитки, иголки и прочее. Коллеги знают, запасы пополняют все, кто пользуется. Стали ученицы забегать в случае аварий. Мы понимаем, не отказываем. А они воспринимают это как само собой разумеющуюся безвозмездную помощь. Купили прокладки подешевле. Сегодня ученица выдала: "А по какому праву Вы на нас экономите? Я пожаловаться могу." Предложила ей заявить в комиссию по правам человека.

В детстве жила с отчимом и мамой. Жили в маленькой однокомнатной квартире, моё спальное место было огорожено шкафом, а спала я на старом диванчике, который вечно скрипел, пошатывался и вот-вот должен был отжить своё. Его чинили несколько раз, но пришёл момент, когда он совсем отказался выдерживать мой вес и рухнул прямо подо мной спящей посреди ночи. Помню, как я испугалась, хотелось плакать, но я зажала рот руками, боясь разбудить отчима. Сидела, давилась слезами. Шум разбудил только маму, которая прибежала проверить, как я и что случилось. Отчим в тот момент не проснулся, как и потом, — он умер от сердечного приступа в ту ночь. Радовалась, ведь за сломанный диван новых синяков на моем теле не прибавилось.

Кровью и потом научила-таки молодого человека расстёгивать мне лифчик. Недавно он в очередной раз расстёгивает его и гладит мне спину... Собираюсь вставать, говорю, застегни, мол, обратно, и жду лежу. Он возился возился, слышу, тихонько напевает за спиной: "Это мы не проходили, это нам не задаваааали" )

В студенческие годы собираюсь на встречу с подругой. Нарядилась, вся такая красивая, спешу на остановку, замечаю, люди на меня косо смотрят, а кто-то даже смеётся. Дошла до остановки, стою, маршрутку жду, смешки продолжаются. Я думаю, надо валить на другую остановку. За мной мужик привязался и что-то шепчет мне. Я ему: "Отвали", - он все равно за мной идёт и шепчет. Я опять его отшиваю, и тут он уже громко: "Девушка, у вас зад видно!" Оказывается, я в спешке юбку в колготки заправила.

В отношениях с молодым человеком уже много лет. В отношениях, по крайней мере с моей стороны, явно наступил кризис. Была недавно на корпоративе, там неплохо так напилась, ходила с коллегой (всегда много общались, очень хороший друг) в обнимку. И чуть не дошло до того самого. Когда поняла, что всё к тому идёт, плавно соскочила. Горда ли я собой? Не тут-то было. Жалею теперь, ведь второго шанса уже не будет.

Где-то в час ночи до меня донёсся мат из комнаты сестры, затем шум воды из ванной и ор кота. Выбежала из комнаты, чтобы посмотреть, что произошло. Оказалось, наш пушистый засранец решил справить нужду, но полужидкое говно прилипло к его жопе, и он обтёр всё, что попалось ему на пути, в том числе и сестру. Смеялась до того момента, пока не заметила, что мой ноут он тоже измазал.

Так уж сложилось, что я гипотоник. Я падаю в обмороки везде, где можно и нельзя. Иногда часто, иногда не очень часто. И мне так приятно, что каждый раз, когда я падаю, люди не проходят мимо - они помогают мне прийти в сознание, вызывают скорую. Поднимают ноги, пытаются откачать. В Болгарии немцы мне даже массаж рук и головы сделали, капельницу поставили. После каждого обморока я верю, что человечество еще не совсем испортилось.

Когда я был мелкий, отец на моих глазах сознательно чуть не порезал себе вены... Меня вовремя увели, а его остановили. С тех пор до обмороков боюсь крови и не переношу вид вен. Меня корёжит, если вижу в глазах человека кровяную ниточку или если на чьих-то руках видны сосуды. Сразу паникую. Сам ношу одежду с длинным рукавом.

Всё-таки, когда путешествуешь, стоит следить за своей речью. Ещё нигде я не слышала столько мата, как в Нью-Йорке. Многие русские ведь думают, что их во всём мире ни одна живая душа не понимает. Две женщины в метро громко обсуждали мою ужасную помаду; другая кричала подруге из примерочной, что здесь вещей хоть жопой жуй; третья обсуждала на улице, что она мастурбирует. Моя подруга недавно в лифте отеля сказала, что у неё всё утро был понос, а люди, вышедшие из лифта, сказали нам на прощание: "С Новым годом!"