Я аллергик, и когда съем что-нибудь...

Уехала на вахту в Якутию. Жила в поле, подружилась с якуткой-ровесницей. Она вполне нормально говорила на русском, но путала окончания. Захожу к ней в комнату, а у неё бельё сушится. Я говорю: "Ой, какие у тебя красивые трусы!" А она мне: "У меня ещё такАЯ жёлтАЯ есть!" Я её исправляю: "Не жёлтАЯ, а жёлтЫЕ!" – и объясняю: "Потому что трусы – они мои!" А она смотрит на меня с возмущением и спрашивает: "Почему это твои?!!"

Когда я была студенткой, друзья познакомили меня с парнем. Он пригласил меня на свидание. Заехал за мной на своей машине, мы попили чай в странном кафе. Мне стало скучно, и я, не скрывая этого, попросила увезти меня домой. По пути он завернул в лес и начал приставать. Я не запаниковала, усмехнулась и говорю: ''Раздевай меня''. А у меня был ремень с секреткой - так не расстегнешь. Он пытался снять с меня джинсы, аж пыхтел. Я не выдержала и просто начала ржать. Он молча отвез меня домой. С тех пор не появлялся.

В детстве меня всегда возмущало, когда исполнители пели что-то вроде "я подарю тебе весь мир", "весь мир будет у твоих ног", "небо и звёзды — для тебя", ибо что за наглость дарить то, что тебе никак не принадлежит? Да и сейчас не понимаю, если честно.

Работаю в больнице: кровь, кишки, сопли, слюни, говно, гной, рваные раны, заживо гниющие конечности, вырезанные глаза... много чего видела и вижу ежедневно. И знаете, что для меня самое мерзкое? Когда кто-то, открыв йогурт, облизывает крышечку. Вот тут реально блевануть хочется.

В детстве я ушла из дома... Жестокая мама не давала есть пряники вдоволь и конфеты забрала. Меня все это достало. Собрала свои пожитки и ушла в лес. Оставила записку: "Папа, тебе больно это читать, но из-за мамы я ушла, и меня съедят волки". В лесу я голодала, ведь хлеб, взятый из дома, уже кончился, мне было жарко и я скучала по папе, но маму не могла простить и вернуться. Так я мучалась под кустом возле дома полтора часа, пока папа не позвал обедать.

В детстве возле кровати стоял горшок, помню был у меня ритуал, перед сном свесить голову с кровати и полоскать волосы (а они были очень длинные) в этом самом горшке с мочой) Сейчас мне 24 и у меня шикарные, густые, быстро растущие волосы, чтобы я с ними не делала) все парикмахеры в восторге.

Первый день в ветклинике ассистентом ветеринара. До этого работала поваром в ресторане. Девочка, которая меня тренирует, решила проверить, насколько устойчива моя психика. Показывает мне только что вырезанную у собаки опухоль и смотрит на меня в ожидании реакции. А я говорю: "О, похоже на фарш для бургера!". В итоге эта девочка побежала блевать, так как только что на обед ела фаст-фуд. А я чё? А я и не такое видела))

Работаю поваром в ресторане французской и итальянской кухни. Отлично готовлю, поэтому мама моего парня, жутко стесняется меня кормить, когда я заезжаю в гости. Думает, что избалованная наверное. А я так редко ем обычную домашнюю русскую кухню, что с огромной радостью лопаю все, что она готовит. Никакое карпачо не сравнится с салатом оливье, никакой гаспачо рядом не стоит с русским борщом.

Я чиновник, успешный юрист, все считают меня адекватным и умным человеком. А у меня шизофрения (наследственная), из-за этого я замечательно рисую, пишу стихи и прозу, совершаю весьма дерзкие поступки, и знали бы мои коллеги, чего мне стоит удерживать крышу на месте. Но не хочу лечиться и быть нормальной. Я не понимаю, как можно просто жить.

Работаю психологом в психоневрологическом детском центре реабилитации, к нам ходят на занятия дети с ДЦП, аутята и другие детки с нарушениями в работе нервной системы. Я сейчас работаю с милой доброй девочкой четырех лет, у нее сначала подозревали аутизм, но в итоге сошлись на умственной отсталости, то есть она никогда не сможет стать хотя бы более-менее "нормальной", ей всю жизнь будет требоваться уход. Она гиперактивная, шумная, "не умеет себя вести на людях", как говорят. Но я радовалась тому, насколько адекватная у нее мама - никогда не кричит, не поднимает руку на малышку, девочка всегда чисто и аккуратно одета, с учетом того, как она себя может вести. Потом у меня появилась возможность приглядеться к маме, и я испугалась. У неё руки до локтя все в синяках, от того, что дочь дерётся, если не отпустить её руку и не позволить ей бежать туда, куда ей хочется, она не красится, длинные волосы всегда завязаны в простую косу, эта коса наполовину седая, хотя ей нет и тридцати, она всегда предельно вежлива, часто улыбается, но глаза у неё при этом абсолютно пустые. На приёме, когда я занимаюсь с ребенком, она или читает книгу или может весь час просидеть неподвижно, глядя на свои руки или в стену. Я как-то попыталась спросить, не была ли она сама на приёме у психолога, в ответ получила заверение, что всё замечательно, и помощь ей не требуется, при этом она так же пусто улыбалась и смотрела сквозь меня. Я боюсь за неё, за девочку. Человек, похоже, давно живет за гранью нервного срыва, это в любой момент может рвануть и тогда неизвестно, что она может сделать. А я, хоть и заметила, сказать никому не могу, не имею права.