Живу на побережье Атлантического ок...

Прабабушка была блокадницей, прошла блокаду от и до. Выжила сама, спасла от голодной смерти ребёнка двух лет — моего деда. Говорить о тех годах не любила до конца жизни, но одну историю моей бабушке рассказала. Как-то в январе 1942 три дня не давали хлеб. Ребёнок умирал с голода. Тогда она порезала себе вены, налила крови в кастрюльку с водой и проварила. Этим супом кормила деда, благодаря чему он в эти страшные три дня смог выжить. Как она умудрилась выжить сама голодная и без крови — загадка.

Родилась и 30 лет жила в Москве, никуда толком не выезжая. Привыкла к бешеному темпу жизни и толпам на улицах. Вышла замуж за такого же, как я. И тут нам предложили переехать на юг в город с населением 300 тысяч человек. И мы махнули. Господи, какое же это блаженство! Здесь тихо, спокойно, тепло. Зарплата, конечно, у меня здесь в три раза меньше, но этих денег с лихвой хватает. Раньше не понимала людей, которые переезжают из столицы в "такую глушь", а теперь ни за что не променяю мое южное побережье.

Помогаю родителям в гостинице на побережье в качестве горничной. Люди, какие же свиньи большинство из вас! Я оттирала от стен и зеркал в ванной ваши сопли, отмывала захарканные зеркала на шкафах, отстирывала бельё от ваших месячных и просто от говна. А сегодня зашла убирать в номер, и в унитазе было несколько куч дерьма. Как так можно? Вы дома так же гадите? К слову, дети и то намного чистоплотнее взрослых.

Любимое лакомство моей собаки — горбушка белого хлеба. За неё она готова сделать всё, что пожелаешь, а когда получит её, то не отпускает ни за что, не отдаёт никому. Задержали меня на работе, завалили заказами, я очень устала. Еле-еле пришла домой. Первым, что я сделала, как только вошла в квартиру, легла на диван и заплакала. Вдруг ко мне подбегает собака, облизывает руки, тычет в них носом. Не реагирую на неё. Она уходит и спустя несколько минут приносит мне свою булочку, кладет её передо мной и ждёт.

Моя мама рассказала мне интересную историю: однажды её маленький племянник подарил ей рисунок, на котором она стоит и держит за руку светловолосую девочку в красненьком платье и в чёрных лаковых ботиночках. Мама положила рисунок в книгу и забыла про него. На днях разбирали шкафы, и вдруг выпадает этот рисунок. Мама смотрит, улыбается и переводит взгляд на стенку: там висит фотография, где мы с мамой стоим, а я в красном платье и в чёрных ботинках.

У тёти пустовала квартира без ремонта и мебели. Предложила сдавать её мне с большой скидкой. Обрадовавшись, согласилась и потихоньку стала делать ремонт, и закупать необходимое. Спустя год я уже обжилась, и квартира имела человеческий вид. Вдруг тётка решила, что квартирка-то готова к съёму для других людей, которые будут платить полную сумму. Попросила свалить, дала неделю. Я и свалила, забрав всю мебель, технику, даже клёвые краны сменила на дешёвые и не поленились перекрасить все стены в чёрный. Воплей было немерено. Пусть сама корячится и делает ремонт, сама покупает всё необходимое. Не люблю, когда мной пытаются воспользоваться. Мать послала её после этого случая, с ней больше не общаемся, но воспоминания об этом случае всё ещё злорадно греют мою душеньку.

Лет в пять с подругой из детского сада решили уе*ать на юг на птицах. Я стащила дома соль, подруга корку хлеба, дабы с голоду не умереть, и стали мы звать голубей, который унесли бы нас на юг. Кричали, махали. Голуби не прилетели, суки. Так и мерзну в Сибири.

Середина августа. С семьей отдыхали на море. Я, чтобы побыстрее научиться плавать, отплыла так, что вода доходила чуть ли не до ноздрей. Вдруг что-то со мной случается, и я падаю. Оказывается, я упала в обморок. Заметили и нашли меня не сразу, и в воде я провела около пятнадцати минут. После осмотра выявили легкие следы удушения на шее. Что или кто это был, не могу понять до сих пор. Не выношу моря или океаны, даже от наполненной ванны трясёт.

Я живу в Австралии и чувствую себя Белоснежкой: я встаю в шесть, выхожу во двор, высыпаю три горсти зёрнышек, и ко мне слетаются разноцветные попугаи, канарейки, воробушки. Днём я нарезаю яблочек пушистохвостым опоссумам и кидаю мясо огромным чёрным вОронам. Меняю воду в поилках. На закате ко мне приходят соседские коты, а голубоязыкие ящерицы ускользают в кусты; в сумерках — крадётся лис. Ночью летучие мыши грызут плоды абрикоса. И нет-нет, да проскочет кенгуру. И даже злой паук не притаился нигде!

Не плюю через плечо, не стучу по дереву, не боюсь чисел, чёрных кошек и баб с пустым ведром. Мои дурные сны никогда не сбываются, как, впрочем, и хорошие. Мои мысли не привлекают случайных событий. Я не верю в порчи и сглазы и не боюсь их. Я живу в мире, где магия не работает, и единичные совпадения и бредовые россказни не убеждают меня в обратном. Когда я вижу, что люди всерьёз загоняются по поводу бессмысленных примет и ритуалов, думаю: как же хорошо, что я свободен от всего этого бреда!