Когда я была маленькая, бабушка с д...

С бывшим разошлись по такой идиотской причине, что после расставания я ни разу не плакала, а только смеялась до слёз. Этот гений закатил мне скандал по поводу того, что туалетная бумага стала кончаться быстрее, значит, я стала больше срать, а поскольку дома я ела как обычно, бывший пришёл к выводу, что я ем где-то на стороне. И со словами, что я шлюха, которую кормят папики в ресторанах, пока он пашет на заводе, свалил в закат, гордо задрав нос.

У меня есть подруга. Она шикарная красивая брюнетка со стальным характером. Мы спим периодически, секс с ней супер. Подозреваю, что я не один у нее такой, но допросами не мучаю. Для нее все это несерьезно и считает она себя абсолютной одиночкой. На мои вопросы, чего замуж не выйдет уже или не сойдется с кем, отвечает, что вокруг одни слабаки. Я смеялся с такого женского высокомерия до одного случая. Живем мы с ней в зоне военного конфликта, и вот началась бомбежка и взрывается мой загородный дом, где мы и находились. От грохота и ужаса меня парализовало начисто. Моя подруга моментально выволакивает меня из дома и прячет в подвал. Пока я приходил там в себя и пытался отдышаться, прогремели еще четыре взрыва. После обстрела мы вышли на улицу, меня трясет, а она спокойно курит. Приезжают скорые, мне ставят легкий шок и пару ушибов. Вот тут я и замечаю, как эта супервумен вытаскивает из своей ноги нифиговый такой кусок деревяшки. Медики ее сразу в карету, накладывать швы. Она отказывается от анестезии, говорит, что укол еще кому может понадобиться, ей шьют ногу по живому, после чего она снова закуривает и сообщает, что подустала и поедет домой. Могу сказать теперь только одно - я вообще больше не смеюсь с ее высокомерия и искренне считаю, что единственный достойный ее мужик - это Чак, мать его, Норрис.

В три года у меня удалили большое родимое пятно на ноге. Остался шрам. И я так гордилась этим! В садике меня обожали, любили посмотреть на шрам. В лагерях рассказывала истории про то, как в меня выстрелили, но я успела убежать. Сейчас, мама твердит о том, чтобы я удалила шрам, но я не хочу! Ведь это кто я есть. Это моя особенность! Нет, не удалю :)

Во времена, когда я ещё ходила пешком под стол, со слов мамы, когда она пыталась меня ругать, от волнения я начинала думать вслух. Вот учит мама меня уму разуму, а я глаза выпучу, и на полном серьёзе: "У-у-у злая мама, боюсь, боюсь". У мамы настрой как-то сразу и пропадал.

Конечно, наушники перед зеброй лучше снимать, но однажды в детстве именно они спасли мне жизнь. Собрался я переходить на свой зелёный, но заиграла песня, которая мне никогда не нравилась, поэтому я остался, чтобы перемотать плёнку. В тот же миг вылетела машина, водитель которой даже и не подумал притормозить! К слову, это была песня «SOS! » группы Сплин.

Ранее утро, иду огородами, резво тормозит машина, из-за руля выскакивает девушка в синем пуховичке немного ниже ягодиц и быстро бежит в подъезд. Приглядываюсь, а она без штанов и без трусов. Вот так надо отмечать корпоративы))))

Когда меня спрашивают, как я познакомилась с мужем, я отвечаю что-то невнятное или банальное. Стыдно говорить, что познакомились мы с ним в детском лагере, где я была вожатой, а он — ребёнком в моем отряде. Разница между нами восемь лет, и ему было на тот момент 10. По его словам, как переклинило. С 14 активно ухлестывал, в 18 звал замуж, в 22 своего добился.

Когда не успеваю побрить ноги, ложусь спать в чулках, чтобы не колоть любимого )

Благодаря лени, ушла из спорт-зала в спортивных трениках (свободных) и колготках. Стою на светофоре — мой троллейбус. Стартанула, как только загорелся зелёный. Бегу-бегу, машу троллейбусу и пассажирам, как вдруг чувствую, под ногами что-то мешается, прям запинаюсь за какую-то хреновину! Ногами её отталкиваю и отчаянно пытаюсь успеть в свой транспорт. Благополучно залетаю в троллейбус и ловлю на себе шокированные взгляды. Опускаю глаза, а я в одних колготках. Этой хреновиной были мои штаны.

В истории о ВОВ от бабушки нет ничего такого героического. Она рассказывала, как проводила деда и осталась с четырьмя детьми, мал мала меньше. От голода ели лягушек и траву, она копала окопы в лютый мороз в одних тонких чулках так, что ноги были покрыты коркой льда. Позже чуть не посадили "за расхищение социалистической собственности", а это были колоски, оставшиеся на поле после сбора зерна. И ничего в этом нет особенного, кроме разве того, что жили так тогда сотни, сотни тысяч.