Когда я с моей сестрой были маленьк...

Мой отец считает главным наказанием - порка. Когда мне исполнилось 15, согласился наконец с тем, что я уже слишком взрослая для таких наказаний. Сейчас мне 21 и мы с моим молодым человеком регулярно практикуем БДСМ. Как правило в качестве нижней я. Недавно отец решил, что я очень неправа и по привычке схватил ремень. Плакала как маленькая потому что жутко боялась, что заметит как я завелась.

К гинекологу не ходила до 23 лет. Стеснялась, не могла себя пересилить. И появился веский повод, пришлось идти. Очень переживала. Ждала в очереди полтора часа. Стало крутить живот на нервной почве. На приёме ещё больше распсиховалась. Когда уселась в кресло, и в меня пытались засунуть расширитель, тупо обделалась поносом. Большего позора в моей жизни не было.

У меня маленькая грудь. Неполный первый, так ещё и соски разного размера. В юности дико комплексовала, а с первым партнёром никогда не обнажалась полностью. Но когда решилась - не пожалела. Он не любил меня, но мою грудь - ещё как! Зацеловывал, гладил и боготворил. И ни один (ни один!) из последующих парней не обмолвился, и даже не намекнул, ни словом, ни действием, что она некрасива.

Мама почему-то считает, что после свадьбы мы с мужем должны быть нераздельны. Пошла на корпоратив одна - как так, а муж? Муж ушёл играть с друзьями - а почему тебя не взял? Хочу поехать к сестре с ночёвкой - не вздумай одна, как же твой муж без тебя ночью будет. Бесит. Мы достаточно времени проводим вдвоём, но у нас у обоих есть и свои интересы, разные, и нам нормально! Перестала рассказывать о наших занятиях вообще, если спрашивает - придумываю, что делаем вместе, так намного спокойнее всем.

Люблю дёшево, а лучше бесплатно. Решила сделать пирсинг пупка. Так как сестра медсестра, предложила сделать это в поликлинике у местного дерматолога. Та согласилась, но проколоть решила пистолетом для прокола ушей. Пистолет заклинило, когда делала прокол. Пока она его вытаскивала, я теряла сознание. Халява моя обошлась в два обморока.

В детстве, когда нам было лет десять, мы были в детском лагере, и была у нас игра «Что бы ты сделал, если бы на час оказался волшебником и мог наколдовать, что угодно?». Я сказала, что вылечила бы свою тётю от рака. Все дети сильно смеялись. Так не по себе мне не было никогда.

Работал в лагере вожатым,детишкам было лет 10-11,в общем маленькие еще.Когда брали меня за руку чувствовал себя футболистом,который выводит свою команду(отряд) на поле.В этот момент был реально счастлив.

В истории о ВОВ от бабушки нет ничего такого героического. Она рассказывала, как проводила деда и осталась с четырьмя детьми, мал мала меньше. От голода ели лягушек и траву, она копала окопы в лютый мороз в одних тонких чулках так, что ноги были покрыты коркой льда. Позже чуть не посадили "за расхищение социалистической собственности", а это были колоски, оставшиеся на поле после сбора зерна. И ничего в этом нет особенного, кроме разве того, что жили так тогда сотни, сотни тысяч.

Я встретила его, когда мне было 16. Ему 20. Он сломал меня, мой юношеский максимализм, строптивость, мои дурацкие представления об идеальном мужчине. Стал тем самым, кого я потом всегда вспоминала, когда звучала грустная музыка. Мы были вместе год, он учил меня, лепил. Но я сказала нет. Почувствовала, что остановилась в развитии, ничего не хотелось, потому что все мои мысли занимал только он. Я любила его уже тогда, но признать это было бы проявлением слабости. Да и какая серьезность в таком возрасте? Уже после расставания на протяжении двух лет мы продолжали видеться, проводить время. Все знали, что это не конец. А потом он сказал, что устал ждать. Встретил девушку, не такую, как я. Она смотрела ему в рот, хлопая ресничками. Я воспринимала ее как данность, ну, есть и есть. В глубине души я знала, что мы предназначены друг-другу, просто не то время. А потом она забеременела. И он, как порядочный человек, женился. И тут я поняла, что это конец. Он продолжал твердить, что любит меня одну, плакал в трубку во время ночных звонков. После их свадьбы я замкнулась, попала в больницу с нервным истощением. Через полгода после рождения самого красивого мальчика на свете он появился на моем пороге. Сказал, что не может больше терпеть этот фарс. Подал на развод. Его жена не унималась, обрывала телефоны, пыталась свести счеты с жизнью. Мы стали ругаться, он просил не обращать на нее внимания. Она присылала фотографии с вечно плачущим малышом, с кроваткой, которая стояла на балконе в январе, или с коляской посреди проезжей части. Я отпустила, и он вернулся в семью. Почти сразу она снова забеременела. Родилась чудесная девочка. Все это время я жила как в тумане. Сейчас оглядываюсь назад и не узнаю себя. Стала тенью. Он порывался вернуться ко мне, во второй раз подав на развод. Уж не знаю, на какие ухищрения пошла жена, но в день финального похода в ЗАГС за расторжением брака она появилась со справкой о новой беременности. Мне уже ничего не хотелось, я миллион раз пожалела о том, что вообще встретила его на своем пути когда-то. И решила вычеркнуть его из своей жизни, стереть память, надо было учиться жить по-новому. выбросив на помойку восемь лет своей жизни - самые лучшие годы. Его жена периодически продолжала слать мне фотографии их "семейного счастья", с издевкой интересовалась, что приготовить на романтический ужин и какие чулки для утех ей прикупить, хотя я знала, что они спят в разных комнатах. Почти два года затишья... У меня начала налаживаться жизнь, я перестала считать себя ущербной и несчастной. И как-то среди ночи раздается звонок. Всхлипы, с трудом распознаваемая речь, просьбы приехать. Он сидел в морге, белый, с трясущимися руками. Его жена разбилась в автомобильной аварии, не справившись с управлением, в годовщину их свадьбы. Ее руку, вывернутую наружу, торчавшую из-под черного мешка на каталке, я запомню на всю жизнь. Сейчас прошло три года. У меня трое детей, которые зовут меня мамой, любимый мужчина, на подходе наш общий ребенок. И память о женщине, судьбу которой я, сама того не желая, поломала. Иногда она снится мне, синяя, говорит, чтобы я заботилась о ее детях и о муже, чтобы была добра к ее родителям. Очень надеюсь, что она простила меня где-то там. Очень надеюсь.

В детстве мы с младшей сестрой думали, что у нас две мамы. Одна мама добрая, ласковая, печёт сладости и целует в щёчку перед сном. Вторая — злая, противная, от неё плохо пахнет, и, если она не ругается матом, значит, спит. Потом мы подросли, и всё встало на свои места. Мама-то одна, а вот запоев много.