Обожала в детстве именно Рождество....

Несколько лет назад собиралась встречать новый год в другом городе, но на 31 декабря был назначен экзамен. И вот после него, в 6 часов вечера я захожу в пустой вагон, жду пока поезд тронется и в проходе проплывает молодой парень-проводник. Он сначала испугался, не ожидал что кто-то будет в его вагоне, но потом сам принес мне плед и бесплатно угостил чаем и печеньками, со словами "Сегодня я только Ваш!" Так и ехала я как королева, одна в вагоне, с собственным проводником.

У меня маленькая грудь. Неполный первый, так ещё и соски разного размера. В юности дико комплексовала, а с первым партнёром никогда не обнажалась полностью. Но когда решилась - не пожалела. Он не любил меня, но мою грудь - ещё как! Зацеловывал, гладил и боготворил. И ни один (ни один!) из последующих парней не обмолвился, и даже не намекнул, ни словом, ни действием, что она некрасива.

У меня была однокурсница с сильным пороком сердца. Худая, бледная, не особо красивая. На занятия её водила мама и забирала. Будучи людьми взрослыми, никто над ней не смеялся, а наоборот жалели и оберегали. Предлагали донести сумку, проводить, подкармливали... Я считала это лицемерием и общалась с ней так же как с другими: ни разу не предложила помощь, звала с собой выйти покурить, пила при ней пиво, материлась и рассказывала о своих тусовках. Могла психануть на неё и послать на х, занимала деньги и возвращала через год. Вообще все меня считали бесчувственный сволочью по отношению к этой девушке. А она не общалась ни с кем кроме меня, потому что с её слов: только я считала её полноценным человеком, а все остальные своей жалостью вечно напоминали, что она инвалид и в чем-то ограничена.

Из магазина вышла женщина, отвязала свою собачку, которая её очень ждала, а собачка от радости начала громко лаять и запрыгивать женщине на ноги. Та ей: "Жан! Перестань! Жан! Фу! Кому говорю! Сейчас колготки мне порвёшь! Жан! А ну хватит!" И в конце выдала: "Жан Батист Мольер! Последний раз говорю – перестаньте! Фу!" После этих слов собачка быстро успокоилась.

У меня собака-фетешист, очень любит грязное белье. Находит носки или трусы и чамкает с удовольствием, все бы ничего, но частенько вместо игрушки гостю достаются мои стринги...

Конечно, наушники перед зеброй лучше снимать, но однажды в детстве именно они спасли мне жизнь. Собрался я переходить на свой зелёный, но заиграла песня, которая мне никогда не нравилась, поэтому я остался, чтобы перемотать плёнку. В тот же миг вылетела машина, водитель которой даже и не подумал притормозить! К слову, это была песня «SOS! » группы Сплин.

Самыми удивительно приятными для меня комплиментами были слова детей в общественном транспорте. В первый раз это случилось, когда я ехала на эскалаторе в метро параллельно с маленькой девочкой и её мамой, она позвала маму и довольно громко ей сказала, показывая на меня: "Правда тётя красивая?" Тогда просто улыбнула детская непосредственность. Второй раз произошёл четыре года спустя, я к тому времени растолстела на 15 кг и была жутко недовольна своей внешностью. Ехала в наушниках, и на одной из станций ко мне подошла женщина, которая сидела напротив меня, и сказала, что её дочь считает меня очень красивой. Этот случай до сих пор мне поднимает настроение)

В детстве мы с младшей сестрой думали, что у нас две мамы. Одна мама добрая, ласковая, печёт сладости и целует в щёчку перед сном. Вторая — злая, противная, от неё плохо пахнет, и, если она не ругается матом, значит, спит. Потом мы подросли, и всё встало на свои места. Мама-то одна, а вот запоев много.

Устроили с парнем романтик: вино, свечи и прочие няшности. Измазал меня всю взбитыми сливками и приступил к поглощению. На середине пути остановился, икнул и со словами: "Чё-то я обожрался, пойду чайку попью", — ушлёпал на кухню.

Во втором классе я разбил копилку. Мы с другом пошли тратить копейки на сладости. Это были первые ларьки 90-х: витрина с малюсеньким окошком, в котором видно жвачки, сигареты и прочее. Мы с другом стали набирать всякие "сникерсы-марсы" и не заметили, как сзади подошли пацаны постарше. Они стали толкаться, вытаскивать из карманов деньги и конфеты, а мы ничего не могли сделать. Самое поганое чувство — несправедливость и беспомощность.