Пятница. Вечер. Час пик. Выехать из...

У маминой подруги на работе как-то женщина сломала ногу, три недели в гипсе. В день снятия, когда шла в больницу, упала, сломала обе руки и получила сотрясение. Ну, просто бинго.

Тетя и дядя моего мужа очень творческие люди. Дядя художник, тетя архитектор. С ними постоянно случаются забавные истории. Однажды, дядя рисовал картину на заказ, летящие чайки над морем, закончил ночью. Тетя решила подкорректировать его работу и немного четче сформировать чайкам клювы... На утро обнаружили, что у чаек клювы и сзади, и спереди. Помогла, блин!

Моя подруга, Аня - сумасшедший филолог. Такой, который линчевать готов за неправильно поставленное ударение или неверно употребленное слово. Как-то раз пошли в ресторан после тяжелого трудового дня. К нам подошел официант и я делаю заказ: мне одно капучино, пожалуйста. Аня резко вскочила из-за стола и схватила нож. Я не успела и слова сказать, как этот нож оказался в моей руке. Куча крови, крики официанта, у меня больше нет подруги, зато о кофе теперь всегда говорю только в мужском роде.

Была на катке. Когда переобувала коньки, невольно услышала разговор сидящих рядом папы с дочкой (на вид, девочке годика 4). Она ему говорит: "Папа, ты заметил, как я сегодня каталась хорошо, почти без твоей руки. А помнишь, давно, когда я была маленькая, ты меня выводил и я все время только с твоей рукой каталась?" Ну а папа долго не думая ей отвечает: "Ага, давно было, ты прям уже большая стала, это было две недели назад".

Отношения с младшей сестрой довольно странные-то любимся, то ругаемся, как у всех-разница в возрасте, переходный период, все дела. И вот она уехала в лагерь, и от неё приходит смс-ка в двенадцатом часу ночи, что она танцевала медляк с мальчиком и он ей сказал, что она ему нравится. Какое же это счастье, что она этим поделилась именно со мной. Это такое доверие. Это заслужить надо.

Когда валяюсь с высокой температурой, чтоб не так сильно з-з-з-знобило — сую руки в трусы между ног и пару пальцев во влагалище. Сразу перестаёт так трясти, ибо там горячооо)

В детстве я ушла из дома... Жестокая мама не давала есть пряники вдоволь и конфеты забрала. Меня все это достало. Собрала свои пожитки и ушла в лес. Оставила записку: "Папа, тебе больно это читать, но из-за мамы я ушла, и меня съедят волки". В лесу я голодала, ведь хлеб, взятый из дома, уже кончился, мне было жарко и я скучала по папе, но маму не могла простить и вернуться. Так я мучалась под кустом возле дома полтора часа, пока папа не позвал обедать.

В 19, после окончания колледжа, устроилась работать поваром в один из ресторанов довольно известной сети в Москве. Обдолбанные официанты, сжиравшие полпорции по пути от выдачи в зал, бухие бармены, постоянные совокупления в туалете, и шашлычник, не мывший после него же руки и работавший без перчаток. Уволили меня "по собственному" спустя четыре месяца после того, как я отказалась промыть под краном скисший оливье и заправить его заново, чтоб дальше его продавать. С тех пор не ем в общепите.

Будучи в школе, часто прогуливал занятия. Но! Не от лени своей! Мама не знала, а я тайком подрабатывал, хотелось подарить маме на день рождения серьги. И вот в час Х, на ее день рождения, ее вызвали в школу) Пришла в бешенстве, люлей получил, но серьги все таки купил! Никогда не забуду этого микса бешенства и радости на ее лице)

Работаю психологом в психоневрологическом детском центре реабилитации, к нам ходят на занятия дети с ДЦП, аутята и другие детки с нарушениями в работе нервной системы. Я сейчас работаю с милой доброй девочкой четырех лет, у нее сначала подозревали аутизм, но в итоге сошлись на умственной отсталости, то есть она никогда не сможет стать хотя бы более-менее "нормальной", ей всю жизнь будет требоваться уход. Она гиперактивная, шумная, "не умеет себя вести на людях", как говорят. Но я радовалась тому, насколько адекватная у нее мама - никогда не кричит, не поднимает руку на малышку, девочка всегда чисто и аккуратно одета, с учетом того, как она себя может вести. Потом у меня появилась возможность приглядеться к маме, и я испугалась. У неё руки до локтя все в синяках, от того, что дочь дерётся, если не отпустить её руку и не позволить ей бежать туда, куда ей хочется, она не красится, длинные волосы всегда завязаны в простую косу, эта коса наполовину седая, хотя ей нет и тридцати, она всегда предельно вежлива, часто улыбается, но глаза у неё при этом абсолютно пустые. На приёме, когда я занимаюсь с ребенком, она или читает книгу или может весь час просидеть неподвижно, глядя на свои руки или в стену. Я как-то попыталась спросить, не была ли она сама на приёме у психолога, в ответ получила заверение, что всё замечательно, и помощь ей не требуется, при этом она так же пусто улыбалась и смотрела сквозь меня. Я боюсь за неё, за девочку. Человек, похоже, давно живет за гранью нервного срыва, это в любой момент может рвануть и тогда неизвестно, что она может сделать. А я, хоть и заметила, сказать никому не могу, не имею права.