Работал на Северном городском кладб...

Это был первый серьезный поход. Горный Алтай, пятый день. Сбросив наконец-то рюкзаки, разбив лагер и поужинав, мы побрели мыться в ледяной воде. Дров на этой высоте уже не было, а газ нужно было экономить. Ночью по делам я вылез из палатки и застыл – все небо светилось. От края до края пролегла звездная дорога Млечного пути. Таких звезд я никогда не видел в городе. Луна как большой фонарь освещала все вокруг.

Когда мы с братом были мелкими, наш папа работал в милиции. На обед приходил домой, а мы-то по папе скучали и хотели с ним поиграть. И играли в преступников: он нас ловил и сажал в тюрьму. Ну а точнее — перепутывал наши руки-ноги, защелкивал в наручники и цеплял к батарее на все время его обеда. И каждый раз мы велись. Чертов гений.

Как-то вечером с мужем с рыбалки на велосипедах ехали. Заметила, что у меня спускает колесо. Так как было ещё светло решили перебортировать. Он разбирает колесо, я курю в сторонке и наслаждаюсь природой... Вокруг ни души, глушь неимоверная... Только птички поют и хрущи летают. Муж долго ковырялся, но дыру так и не нашел. Решили подкачать и ехать дальше. Но не тут то было... Пока бортировали, потеряли затяжную гайку от колеса. Соответственно ехать дальше нельзя. Включили фонари и роемся в травке в надежде всё же найти её... Тут мимо проезжает женщина на велосипеде с собакой и предлагает свою помощь. Мы, конечно удивились, ведь чем бы она нам могла помочь? Она настояла на своём, открыла сумку, которая была у неё на багажнике, и достала металлоискатель!!! В глуши, когда стемнело, где не было ни одного человека, мы потеряли гайку и, совершенно случайно, там оказалась женщина с металоискателем! Бывает же такое)

У соседей на цепи сидит овчарка, сами они уехали на работу. Слышу с их стороны грохот, маты, смотрю в окно, а там какой-то тип в чёрном пытается войти в калитку. Псина остервенело копает гравий, забрасывая воришку камнями. Калитку закроет — овчарка не копает, ждёт, погавкивает типа "че, зассал?". Калитка откроется — опять артобстрел гравием. Ушёл через десять минут, держась за глаз. Вооруженная охрана, чё))

Напала как-то чёрная полоса в жизни. С работы уволили, денег нет вообще, а тут ещё у парня день рождения намечается. Сижу, думаю, где денег взять, хоть что-то подарить. Вдруг залетела в окно сорока. Я давай её назад в окно выгонять, улетела. Пошла окно закрыть, смотрю — на полу что-то блестящие лежит. Гляжу, а это цепь золотая! Грамм 20. Спасибо, сорока-воровка. Будет моему парню подарок.

Занимаюсь бездомными животными. Красивых, отмытых, расчесанных забирают быстро. Но, естественно, тяжелые травматики внешне не самые милые. Такие оседают у меня на ПМЖ. Благо и финансы и площадь позволяют держать эту армию. Сейчас меня встречают дома коты: одноглазый, безухий, два трехлапых, двое безхвостых, слепая кошка, кошка почти без шерсти (тело в ожогах). И дворняга на коляске. Мои самые любимые, самые любящие и такие красивые.

Папа всегда много работал. Мама работала в детском садике поваром, там же при маме была и я. Однажды, я наверное была уже в последней группе, нас приехал забрать папа. К окнам дет.сада сбежался весь женский коллектив.) Как кто-то добрый потом доложил маме, они выбежали посмотреть, "что он реально существует". Оказывается, все решили, что мама на самом деле одиночка, ведь папу никто никогда вживую не видел:) Мол, да, да, много работает, в милиции, конечно.

1933 год, в нашей деревне много людей умерло от голода. Моя бабулька тоже была еле жива. К ней заехал мужичек с тележкой, который отвозил трупы на кладбище, работал за кусок хлеба. Грузит бабку на тележку а та ему: — Я ж ищэ жива! — Ничого, поки довеэзу, дойдэш. Выгрузил ее в яму с трупами, но она как-то выбралась оттуда, пережила то тяжелое время и мужичка того тоже.

Проходила практику в ожоговом отделении. Доставили мужчину. Площадь ожога 90%. Он кое-как дал показания полиции. Оказалось, сын подговорил своих друзей убить его, чтобы получить дом. Те принесли канистры с бензином, облили мужчину с ног до головы и подожгли. Бедный мучился двое суток и умер. Никогда не забуду как он стонал...

Моя бабушка любит поговорить о свих похоронах. Она резко отвергает идею кремации, настаивает на могилке на кладбище, куда мы должны приходить и её вспоминать. А я не могу это никак принять: очень люблю её, но понимаю, что на кладбище ходить не буду. Не моё это. Я бы сделала маленькую урночку, хоть своими руками, для щепотки её праха. И хранила бы на полке, грустила бы, глядя на неё. А лучше всего хранила бы её в памяти живой и веселой, как дедушку, фотография которого висит над моим рабочим столом. Так и спорим с ней, как лучше.