Работаю в it-компании, девушка. Сум...

В детстве я жутко боялась щекотки. Мой дядя сажал меня себе на плечи, крепко держал за ноги, а мама подкрадывалась сзади и начинала меня щекотать. Вырваться от этих садистов было нереально. Так и мучили меня, пока у дядьки не заболела спина.

Моей маме 70 лет. Еще не старость, но уже и не зрелость. Полностью дееспособна. Следит за здоровьем, сил и энергии в ней порой больше, чем у меня. Но последнее время может по мелочам не убирать за собой. То со стола не протрет после еды, то тарелку после жирной еды просто водой ополоснет без мыла, то в туалете забудет смыть, то в ванной на туалетном столике оставит бумажку от прокладки ежедневной. Вижу это, злюсь и хочется в сердцах сказать: "Мам, ну сколько можно! Протирай, мой, смывай!" А потом понимаю, сколько она за нами (тремя детьми) мыла, убирала, стирала, гладила и т. д. И меня переполняет любовь и благодарность. Беру сама и молча протираю, мою, смываю. На всё ради неё готова.

Лет в пять я твёрдо решила, что раз мама не разрешает мне не спать днём, то я ухожу. Взяла пакет, собрала все свои колготки и трусы и вышла из подъезда. Мама попрощалась со мной и закрыла дверь. Так как за дом мне уходить не разрешалось, я посидела на лавочке, заглянула за дом, где была оживленная дорога, и понеслась домой. Мама, конечно, пустила, сказав, что это у меня наследственное, потому что в моем возрасте папа неделю жил в картонной коробке на лестничной клетке.

В истории о ВОВ от бабушки нет ничего такого героического. Она рассказывала, как проводила деда и осталась с четырьмя детьми, мал мала меньше. От голода ели лягушек и траву, она копала окопы в лютый мороз в одних тонких чулках так, что ноги были покрыты коркой льда. Позже чуть не посадили "за расхищение социалистической собственности", а это были колоски, оставшиеся на поле после сбора зерна. И ничего в этом нет особенного, кроме разве того, что жили так тогда сотни, сотни тысяч.

Общался я с девушкой пару месяцев. Был уверен, что она девственница. Такая вся спокойная, аккуратная. В один прекрасный день, сидя в машине, когда я просто говорил по телефону с другом, она расстегнула мне ширинку и сделала такооой минет, что меня можно было отвозить в реанимацию...

Я теряюсь, когда сталкиваюсь с хамством и наглостью. Слово сказать не могу, а потом мучаю себя, подолгу думая о том, что должна была ответить. Долго мне казалось, что я одна такая, пока не узнала, что, оказывается, многие люди от этого страдают. С тех пор меня не покидает мысль: вот бы кто-то организовал курсы или тренинги "Как уметь постоять за себя и никогда не терять лицо". Уверена, от желающих такому научиться отбоя бы не было.

Отдыхала в Одессе в летнем лагере, моей подружке ее бабушка привезла кабачковую икру. Нам стало скучно и мы открыли ее и пошли в туалет. А она коричневая и жидкая как дерьмо. Я запустила руку в банку и разбрызгала этим кабачковым поносом все стены потолок пол короче все. Получилось реалистично. Утром мы проснулись оттого что старый дед уборщик протащил на 2й этаж садовый шланг и смывая им это со стан и потолка матерился и давался диву одновременно. А на утро оно реально было похоже на говно. Кто-то пошутил, что у одной из девочек был фонтанирующий понос

Сегодня пошла к гинекологу и на осмотре мне стало плохо: давление упало, голова закружилась, все, думаю, сейчас упаду в обморок. Но врач и медсестра быстро привели в чувства, дали нашатырь, виски натерли и кофе принесли. Картина маслом, сижу я, значит, в кресле, ноги нарастопырку, зеркало торчит и, попивая кофеек, я говорю: "Прям как в ресторане!")

Был экзамен, распечатала 40 решенных билетов на маленьких бумажечках, все взяла с собой. Когда узнала свой билет, отпросилась в туалет. В туалете оставшиеся варианты разложила на подоконнике — пригодятся. Такого восторга в глазах вернувшихся из туалета еще не видела. А вечером на том же подоконнике лежала коробка конфет и бутылка вина. Не знаю, как это не сперли. Почувствовала себя богом.

Мне было восемь лет, когда я впервые упала в обморок. Помню всё как в замедленной съёмке: в глазах стремительно темнеет, в ушах звенит, и вот я уже в истерике, кричу, пытаясь услышать себя, широко раскрываю глаза, чтобы хоть что-то увидеть, бьюсь кулаками о стену, чтобы хоть что-то почувствовать... Через мгновение я прихожу в себя от ледяной воды, которой поливала меня мама. Оказалось, всё это время она пыталась привести меня в чувство. До сих пор страшно вспоминать тот момент "разъединения" с телом.