Самое запоминающимся признанием в м...

Роскошные букеты, подарки, стихи и песни под балконом, признания в любви - повезло-то как, подумаете вы, ага, с разбегу! Так за мной ухаживает 20-ти летняя девушка, девственница, мусульманка, турчанка. А мне 30 и я по мужикам.

Я настолько один и словом невидим для окружающих, что спустя пару месяцев после начала съема квартира(заплатил на год вперед), хозяйка забыв о моем существование, привела потенциально нового съемщика. Благо я их встретил в трусах!

Моя одногруппница бесила всех, включая преподов и уборщиц. Дружелюбно выслушав историю, она говорила: «Это ещё что! А вот у меня...» Могла вклиниться в чужую беседу с этой фразой, перебить лектора, когда он рассказывал случай из жизни. Её истории никогда не были интересными. Однажды препод не выдержал и сказал, чтобы пару вела она, потому что у него уже началась мигрень. И эта девушка, ничуть не смутившись, ответила: «Это ещё что! У папы от меня начинается понос, и он в туалете прячется».

У меня маленькая грудь. Неполный первый, так ещё и соски разного размера. В юности дико комплексовала, а с первым партнёром никогда не обнажалась полностью. Но когда решилась - не пожалела. Он не любил меня, но мою грудь - ещё как! Зацеловывал, гладил и боготворил. И ни один (ни один!) из последующих парней не обмолвился, и даже не намекнул, ни словом, ни действием, что она некрасива.

У меня очень любящий и понимающий отец. Никогда меня не бил. И меня это гложило. Все дети во дворе рассказывали про порку. Я не выдержала и позвала папу на серьезный разговор. Был поставлен ультиматум: либо он меня отмудохает ремнем до синяков, либо он мне не отец. Мне тогда было 8 лет. Чем я думала — непонятно. Знатно тогда меня выпорол. Неделю было больно сидеть. Запомнила на всю жизнь.

У нас с братом три года разницы. В детстве его любимой игрой было меня подразнить, а мне нравилось строить ему мелкие пакости. На самом деле мы были близки и такие отношения были частью игры. К сожалению, родители так не думали, поэтому за ссоры и стычки нас стали наказывать, чаще всего поркой. Видимо думали, что ремень сблизит нас с ним. У мужа с сестрой такая же разница. Они также воевали и строили козни друг другу в детстве. Только их родители никогда ни во что не вмешивались, их позиция была - разбирайтесь сами. И что мы имеем сейчас? Муж за сестру порвет любого, она отдаст ему последнюю рубашку. А вот мы с братом чужие люди. А родители не перестают удивляться как же так получилось, они же приложили столько усилий, чтобы нас подружить.

К гинекологу не ходила до 23 лет. Стеснялась, не могла себя пересилить. И появился веский повод, пришлось идти. Очень переживала. Ждала в очереди полтора часа. Стало крутить живот на нервной почве. На приёме ещё больше распсиховалась. Когда уселась в кресло, и в меня пытались засунуть расширитель, тупо обделалась поносом. Большего позора в моей жизни не было.

В истории о ВОВ от бабушки нет ничего такого героического. Она рассказывала, как проводила деда и осталась с четырьмя детьми, мал мала меньше. От голода ели лягушек и траву, она копала окопы в лютый мороз в одних тонких чулках так, что ноги были покрыты коркой льда. Позже чуть не посадили "за расхищение социалистической собственности", а это были колоски, оставшиеся на поле после сбора зерна. И ничего в этом нет особенного, кроме разве того, что жили так тогда сотни, сотни тысяч.

У меня была однокурсница с сильным пороком сердца. Худая, бледная, не особо красивая. На занятия её водила мама и забирала. Будучи людьми взрослыми, никто над ней не смеялся, а наоборот жалели и оберегали. Предлагали донести сумку, проводить, подкармливали... Я считала это лицемерием и общалась с ней так же как с другими: ни разу не предложила помощь, звала с собой выйти покурить, пила при ней пиво, материлась и рассказывала о своих тусовках. Могла психануть на неё и послать на х, занимала деньги и возвращала через год. Вообще все меня считали бесчувственный сволочью по отношению к этой девушке. А она не общалась ни с кем кроме меня, потому что с её слов: только я считала её полноценным человеком, а все остальные своей жалостью вечно напоминали, что она инвалид и в чем-то ограничена.

Когда я училась в школе, у парней из нашего класса была дебильная привычка расстёгивать или дёргать девочек за лифчик, даже прямо на уроке. Один раз одноклассник расстегнул моей подруге лифчик прямо на контрольной. Тогда она залезла себе под футболку, достала его и протянула ему со словами: — Забирай, он же понравился тебе, да? Когда парень извинился и не захотел забирать его, то она настояла на том, чтобы он забрал. В итоге отдал после уроков, а желание дёргать или расстёгивать лифчик у всех пропало.