В молодости была у меня любовь, но ...

Приехали в отпуск к родителям мужа. Три года женаты, а я не могла никак свекровь назвать мамой. Моя мама умерла давно, поэтому мне было сложно. Когда красилась, сломался карандаш для глаз, попросила у мамы (свекрови) точилку. Она дала, я поточила карандаш, положила на место. Вернулись домой, и, собираясь на работу, увидела новую запечатанную точилку в косметичке. Вроде мелочь, а я разревелась.

Однажды я пришла с работы домой и обнаружила маму на полу в ванной на плитке, она была бледная и сама на себе не похожа. Я кинулась к ней: — Мама, тебе плохо? — Мне хорошо, тут так прохладно, — ответила она. В этот момент я заметила рядом с ней тазик с чёрной зловонной жидкостью. Когда я поняла, что это, меня прошиб холодный пот. Я бросилась за телефоном, чтобы вызвать скорую. В тазу была кровавая рвота. Пока ехала скорая, меня трясло, я умоляла маму не умирать. Скорая приехала быстро, но сделать они ничего не смогли, так как пульса уже почти не было, и невозможно было найти вену, чтобы поставить капельницу. Она умерла у меня на глазах. Врачи сказали, что спасли бы её, если бы я хоть на полчаса раньше пришла. Мама часто снится мне. Во сне она живая и здоровая, и я всегда радуюсь, что она жива. Во сне я счастлива, а когда просыпаюсь, реву белугой от осознания, что это всего лишь сон. И время не лечит.

Я адвокат. И у меня дофига дел, в которых родители моих подопечных (в 90% отцы) призывают их выплачивать им алименты по уходу, при этом сами родители не воспитывали и не обеспечивали их в детстве. Дела в принципе беспроигрышные, т.к доказать, что родитель никаким боком в воспитании не участвовал не сложно. Но с каждым разом эта наглость меня добивает. Сидят эти наглые рожи в суде и плачутся о том, что вот породил дитё, а дитё не благодарное, помогать не хочет. И уверены, что им должны.

Моя подруга всегда хвалилась тем, что не боится смерти, любила гулять по кладбищам, мечтала побывать на вскрытии трупа, говорила: «Я не такая, как большинство девушек». Она набила себе на руке тату «don’t reanimated». А однажды вскрыла себе вены из-за несчастной любви, испугалась и вызвала скорую. Позже в больнице она мне сказала, как не хотела умирать, что смерть — это страшно. Теперь собирается свести тату.

Первый класс. В школе рассказывали, как опасны иголки и кнопки, говорили, что, оказавшись в организме, они по кровотоку за 30 секунд доберутся до сердца, и вы умрете. До сих пор помню ужас, охвативший меня тогда. И каждый раз, когда у меня в ноге что-то покалывало (мало ли иголка, я их прилично разбрасывала), я ложилась на диван, отсчитывала 30 секунд, а потом радовалась, что не умерла)

У нас на работе строгий дресс-код. Кто по секрету рассказал, а кто лично был замечен: многие девушки у нас носят под скромной одеждой яркое довольно откровенное бельё и чулки. А мужчины смешные носки и трусы. В каждом из нас живёт бунтарь)))

Друг боится всякой мистической фигни. То занавеска колыхнулась, то скрип какой-то, то свет моргнул. Но апогеем стал случай, когда он сидел в туалете, справлял нужду и из держателя выпал ёршик — видимо, криво поставили. Он пулей вылетел из туалета со спущенными штанами и грязной жопой. Сказал, что больше в туалет не зайдет, пока обряд по очищению от бабаек не совершим. На день рождения вырезала ему орден из картона "Самому смелому". Ржу с него до слёз!

В автобусе рядом со мной сидел мужчина и в открытую бухал. Я офигела от наглости, а он, заметив мой взгляд, предложил сначала коньяк, а потом шоколадку. Минут через 5 сказал: "Девушка, вы ничего не подумайте. У меня полчаса назад друга зарезали, еду разбираться. Простите меня, пожалуйста". А у самого вены на висках вот-вот лопнут... Для меня всегда самое страшное - смотреть, как переживают горе мужчины. Молча и стискивая зубы. Спасибо им за их надежное и крепкое плечо.

Помню, как ходил в школу в первом классе пешком без родителей, нужно было в трёх местах переходить дорогу, район неблагополучный был, зимой ходил, было ещё темно, а я шёл и смотрел на звёзды, телефонов не было. Это был 1994 год. На улице гуляли лет в шесть-семь — мог целый день во дворе не появиться на глаза. Зато лет с 13 началась гиперопека со стороны матери: "На борьбу хочешь ходить? А вдруг там тренер вас, мальчиков, тискать будет?", "День рождения отмечать с друзьями — нет, пить будете, женишься ещё".

Моя первая учительница всегда надевала на работу юбку и колготки телесного цвета. Всё бы ничего, если бы у неё не были очень волосатые ноги. Торчащие в разные стороны длинные волосы под капроном наводили на нас жуть. И даже сейчас, когда я по каким-то причинам не успеваю побрить ноги, я лучше буду париться в джинсах, чем надену просвечивающие колготки.