90-годы. Тогда многие рванули в Кит...

Когда была маленькая, ложась спать, надевала на себя шапку и варежки и так спала. Я думала, что ночью придёт Дед Мороз и заморозит меня.

Было мне лет четырнадцать. Иду к бабуле, ни о чем не думаю, как вдруг мою ногу оплетает нечто. Ну все, думаю, — змея! Бегу, что есть мочи, а она не отцепится никак... А потом смотрю — это плёнка кассетная вокруг валенка обвилась. Вот так и бежала я холодной уральской зимой, в метель, в валенках от "змеи".

Работала в интернате для детей. И как же многие из них верили, что родители их любят и заберут на каникулы. И когда они оставались на каникулах в интернате, то сами находили оправдание, почему их не забрали на каникулы. Только вот родителям во многих случаях они были не нужны. И у меня сердце разрывалось от детских ожиданий и той надежды на любовь.

Знакомую девушку бросил молодой человек, аргументируя тем, что больше ничего к ней не чувствует. Она жутко переживала. Спустя пару недель приехала ко мне и, выходя из подъезда, встретили его. Он прошел мимо, кинув только неприязненный взгляд. Пройдя метров десять, она упала в обморок. В панике вызвала скорую, врачи констатировали моментальную смерть от разрыва сердца.

Так уж сложилось, что я гипотоник. Я падаю в обмороки везде, где можно и нельзя. Иногда часто, иногда не очень часто. И мне так приятно, что каждый раз, когда я падаю, люди не проходят мимо - они помогают мне прийти в сознание, вызывают скорую. Поднимают ноги, пытаются откачать. В Болгарии немцы мне даже массаж рук и головы сделали, капельницу поставили. После каждого обморока я верю, что человечество еще не совсем испортилось.

Скачал как-то мой отчим на новёхонький телефон приложение, где можно установить таймер, после которого выскочит ужасная рожа с диким звуком. И решил прикольнуться над маленькой сестрой. Как итог этой "гениальной" затеи: орущий в истерике ребёнок и разбитое стекло в новой двери, потому что сестра запульнула в неё телефон; хромой кот с повреждённой лапой, потому что телефон отлетел в него; отлетевший стеклянный осколок в лицо отчима; моя разодранная босая нога, ибо кот, спасаясь бегством, принял мою ногу за пол; мама в истерике, хватающийся за сердце дед, прибежавший из другой комнаты, и разбитый телефон.

Когда мне было четыре года, мы поехали в деревню. Я была очень активная, и было сложно за мной уследить. Бегать по деревне и приходить с гвоздями в плече или ноге — это было нормой. Но однажды мы с папой пошли по землянику, леса там неспокойные, поэтому всегда с собой ружьё. Папа поседел в 31 год, потому что я увидела медвежонка и начала к нему приставать. И я поседела в четыре года, потому что увидела его маму-медведицу, которая была готова разорвать меня. Пришлось застрелить.

Прихожу к бабушке, а она сидит грустная: внучка, похороны мои отменяются... Рассказывает: "У меня ноги болят, и, чтоб в гробу лежать, я связала тапочки красивые, мягкие. А сегодня полезла в пакет с тапками, а их моль пожрала и все засрала там. Я сугроб говна вывалила из пакета. Подвела меня моль, отменяются похороны..."

Недавно лишилась основного места работы..и сейчас подрабатываю тем,что пишу письма детям от Деда Мороза на заказ. Так вот, горите в аду,родители,которые жалуются на своих детей,или просят,чтобы такой добрый и светлый персонаж написал ребенку,который верит в него,что ему 5 лет и он уже слишком большой,чтобы просить подарки на Новый год! Плакать хочется, что такие моральные редиски ломают детство своим же чадам! Мне 23, и моя мама до сих пор уверяет меня что Дедушка существует и кладет под елку 'подарки от Деда Мороза'!

У меня была однокурсница с сильным пороком сердца. Худая, бледная, не особо красивая. На занятия её водила мама и забирала. Будучи людьми взрослыми, никто над ней не смеялся, а наоборот жалели и оберегали. Предлагали донести сумку, проводить, подкармливали... Я считала это лицемерием и общалась с ней так же как с другими: ни разу не предложила помощь, звала с собой выйти покурить, пила при ней пиво, материлась и рассказывала о своих тусовках. Могла психануть на неё и послать на х, занимала деньги и возвращала через год. Вообще все меня считали бесчувственный сволочью по отношению к этой девушке. А она не общалась ни с кем кроме меня, потому что с её слов: только я считала её полноценным человеком, а все остальные своей жалостью вечно напоминали, что она инвалид и в чем-то ограничена.