Поставили диагноз: отслоение сетчат...

У меня есть подруга. Она шикарная красивая брюнетка со стальным характером. Мы спим периодически, секс с ней супер. Подозреваю, что я не один у нее такой, но допросами не мучаю. Для нее все это несерьезно и считает она себя абсолютной одиночкой. На мои вопросы, чего замуж не выйдет уже или не сойдется с кем, отвечает, что вокруг одни слабаки. Я смеялся с такого женского высокомерия до одного случая. Живем мы с ней в зоне военного конфликта, и вот началась бомбежка и взрывается мой загородный дом, где мы и находились. От грохота и ужаса меня парализовало начисто. Моя подруга моментально выволакивает меня из дома и прячет в подвал. Пока я приходил там в себя и пытался отдышаться, прогремели еще четыре взрыва. После обстрела мы вышли на улицу, меня трясет, а она спокойно курит. Приезжают скорые, мне ставят легкий шок и пару ушибов. Вот тут я и замечаю, как эта супервумен вытаскивает из своей ноги нифиговый такой кусок деревяшки. Медики ее сразу в карету, накладывать швы. Она отказывается от анестезии, говорит, что укол еще кому может понадобиться, ей шьют ногу по живому, после чего она снова закуривает и сообщает, что подустала и поедет домой. Могу сказать теперь только одно - я вообще больше не смеюсь с ее высокомерия и искренне считаю, что единственный достойный ее мужик - это Чак, мать его, Норрис.

После смерти мамы отец женился повторно. Мачеха любила меня больше, чем папа. Но я всю жизнь ненавидела мачеху и в порыве гнева часто била по больному — обзывала её бесплодной. Она больше всего обижалась, когда я не разрешала ей ухаживать за моими детьми, а я радовалась, когда она чуть ли не плакала из-за моего отказа. Но именно эта женщина стала донором, когда я нуждалась в трансплантации почки. После операции, стоя на коленях, просила у неё прощения и впервые назвала мамой. Стыдно перед ней, и ненавижу себя.

Я прихожу на работу раньше всех сотрудников и у меня есть час поработать без них. Поработать , ха-ха. Я ношусь по кабинету, танцую, хожу лунной походкой, пержу так, что трясутся стены, разговариваю с факсом и иногда поправляю колготки просто поднимая юбку до шеи. А потом , когда все приходят, я превращаюсь в деловую даму. Люблю этот час.

Меня пригласили на собеседование в другой город. По дороге у нас сломался автобус, и мы три часа простояли в поле. Потом приехал за нами другой автобус и ехал он со скоростью 40 км/час. На санитарной остановке, выходя из автобуса, я упала плашмя в глубокую лужу. Порвала колготки, сломала три ногтя и испачкала пуховик и юбку. Разрыдалась, а потом решила: что же это я? Триста километров проехала и вот так сдамся?! Нет, всё равно поеду на собеседование! Прошла. Вот уже как десять лет работаю директором.

Когда мне было 19 лет, то знакомые предложили попробовать странные таблетки. На мой вопрос: "что это?", они ответили: "это веселье, сестра". Попробовала, не вставило. Пошла домой, сделала домашние дела и легла спать. Вдруг чувствую, как что-то льётся на меня. Дождь. Открываю глаза..и понимаю, что я валяюсь на земле в каком-то дворе, вся избитая, со сломанным зубом и из одежды на мне только юбка, колготки и чей-то бюстгальтер. Не помню что произошло.

Наблюдаю за тем, как моя 19-летняя дочь с ярко-синими волосами, кучей пирсинга и татуировок шнурует военные ботинки. И как-то вырывается: "Я же принцессу растила, вот как такое выросло?" На что дочь поднимает на меня глаза и заявляет: "Ты-то принцессу растила, а папа — гоблина. Вот и выросло".

Самое неприятное воспоминание из детства – это когда взрослый гордо говорит какую-нибудь глупость вроде: "Когда я была молодой, мы меняли трусы раз в неделю". И победно смотрит, ждет реакции. А ты хлопаешь глазами и сказать: "Ну и дура!" – воспитание не позволяет.

С самого детства я обожала танцевать. С малых лет занималась в балетной студии, были прекрасные данные, и я мечтала стать великой балериной. А потом у меня выросла огромная грудь. На операцию не решилась.. Теперь я программист.

У меня уже давно пирсинг сосков. Ни разу не пожалела, все красиво, но недавно моя знакомая, которая учится на врача, рассказала, что, если меня вдруг придётся дефибриллятором откачивать, соски просто отжарятся. Уже несколького дней только об этом и думаю, боюсь, придётся вытаскивать.

Моей соседке за 50, работала учительницей в музыкальной школе. Сейчас болеет. Рак. Каждый вечер захожу сделать ей обезболивающий укол. И день за днем наблюдаю как ее тело становится все меньше и меньше. С каждым днем все сложнее найти место для укола. Вчера было два укола вечером, один не помог. А сегодня слышу звуки фортепиано из-за стены. Не знаю - она ли играет, ученица ли... Но так хочется что бы музыка звучала еще и еще.