Родилась с необычной формой черепа....

Мать бросила отца, когда мне было семь лет. Оставила меня с ним и уехала в Турцию. Не звонила даже на День рождения. Приехала через семь лет, пьяная в хлам с ребенком. Умоляла отца принять ее и усыновить ребенка. Отец ее, само собой, послал. Потом у нее поехала крыша, она пыталась подать на отца алименты, чтоб он платил ей за того ребенка. Угрожала повеситься. Все детство, глядя на матерей с детьми, не понимал, что не так с моей мамой. И уже не пойму этого.

Просыпаюсь ночью и вижу силуэт, стоит мужская фигура. Думаю, ну, нахер, сплю, наверное, и закрываю глаза. Вдруг ОНО мне говорит басом: "В следующий раз тебя увезёт ритуальная газелька". Пока до моего мозга дошла вся важность ситуации, он смылся. Вызвала полицию, замки взломаны, отпечатков нет, никто ничего не видел. Оставил мне две гвоздики. Живу в новом городе, друзей, нет, родственников тоже. Что это было — хз, но сплю я теперь исключительно с электрошокером.

В веселые студенческие годы познакомился с одной девушкой. Выше меня на пол головы (а мой рост, кстати, 179 см). Грудь 4 размера. Начитанная, красивая, опрятная. В постели бомба. Жил тогда я на съемной квартире. Часто оставалась у меня на ночь. Помню, отмечали ее день рождения. 22 года. Через две недели звонит мне довольная и молвит человеческим голосом: "Котейко, поздравь меня, я паспорт получила!" Спалилась. 14 лет. Финиш. Мне было 19.

Незадолго до Нового года шли с девушкой до дома, как обычно, через узкий переулок, забор с двух сторон. Навстречу, пошатываясь, идёт тело. Проходим ближе и слышим как бормочет: "Убью суку". Поравнялись, вижу, в руке пистолет. Прошли мимо благополучно, но я, наверное, в жизни никогда так больше не боялся, при чём даже не за себя.

я выхожу замуж через 6 месяцев, в предвкушении сия торжества , взяла себя в руки и занялась своим телом, скинула 32 кг, ( начальный вес 86) накачала пресс. итог: перестала возбуждать будущего мужа , подруги от зависти просто перестали общаться , родители при первой возможность. пытаются накормить ! знакомые спрашивают чем я болею и можно ли это вылечить! а я только сейчас поняла на сколько я привлекательна и счастлива! завтра пошлю парня и всех " подруг" и пойду на встречу новой жизни!

Ненавижу лицемерие своих родственников. Несколько месяцев назад умерла моя бабушка. Она больше 7 лет мучалась от последствий инсульта (плохо говорила, ходила). Меня известие о её смерти застало в институте. На похороны я не приехала, ревела дома. Смогла выбраться на поминки. И что самое мерзкое: там все шутили, веселились, смеялись... Но самое главное: через пять минут ко мне подошла тётя и заявила, что я порчу своим грустным видом и зарёванным лицом все поминки. Что из-за меня гостям неуютно и я всем мешаю, и если я не прекращу ныть, то меня выгонят... Ушла сама. Не хочу мешать им...

Сегодня увидела сон, в котором я хорошему другу покупала подарок на день рождения. И только из-за сна я вспомнила, что он у него через пару дней. А так бы облажалась. Чудесная все таки штука — подсознание.

Обожаю ожидание. Ожидание праздника, дня рождения, интересной поездки, выходных в конце концов! Само событие может пройти не так хорошо, но предвкушение этого всегда прекрасно.

Я человек без предрассудков по поводу внешности, тем более касательно врождённых особенностей. Только вот никак не могу понять, почему когда я задаю косоглазому человеку вопрос, в какой глаз ему смотреть, то на меня поглядывают как на суку. Я же просто хочу смотреть в глаза. НО КАК?!

Я из достаточно обеспеченной семьи и ненавижу балет. Всей душой. Потому что очень больно… Моя старшая сестра — хрупкий цветок, солнышко в нашей сумасшедшей семье, танцевала с детства и подавала огромные надежды. Её потенциал был замечен и отмечен сотни раз, ей предлагали всё: лучшие партии, обучение заграницей, от спонсоров и предложений отбоя не было, а самое большое помещение нашего дома было оборудовано под танцевальный зал: станок, зеркала, паркет... Помню каждую её пачку, каждый макияж, и как она разрешала разрисовывать себя помадами. И день, когда у неё диагностировали последнюю стадию рака, тоже помню. Помню, как она включала в своём зале музыку на всю мощность и танцевала. Каждый раз, как в последний раз, каждая партия — прощальная, а каждая растяжка такая, как будто ей уже и не хотелось ходить теми ногами, в которых текла зараженная кровь. Она парила, кружилась, вздымалась ввысь, а в конце срывала с уже лысой головы косынку и вытирала слезы. Думала, что мы не подсматриваем. Она отдавала всю себя, а потом, без сил, вспомнив о своём бренном теле, с трудом снимала пуанты и делала вид, что всё хорошо, улыбалась, но очень долго отдыхала после каждой такой разрядки. А потом она надела парик и пригласила нас с родителями на свой прощальный концерт. Это был прекрасный, независимый от жизни и смерти вечер. А утром её не стало… Я очень скучаю.