Веду предпринимательскую деятельнос...

В детстве любила быть готовой ко всему, после очередной ссадины я стала носить с собой железную коробочку со всем необходимым: зеленка, йод, пластырь, вата, бинт, ножнички, анальгин, иголочка (от заноз). У мамы были обмороки от моих ран, поэтому я все скрывала. Не помню, как долго я это все носила, но пользовалась всем этим регулярно, так как вечно раздирала себе все тело. После очередного лета коробочка пропала из виду, видимо, мама просекла, куда пропадает все необходимое из аптечки. Мне было восемь лет.

Было мне лет четырнадцать. Иду к бабуле, ни о чем не думаю, как вдруг мою ногу оплетает нечто. Ну все, думаю, — змея! Бегу, что есть мочи, а она не отцепится никак... А потом смотрю — это плёнка кассетная вокруг валенка обвилась. Вот так и бежала я холодной уральской зимой, в метель, в валенках от "змеи".

Когда мне было четыре года, мы поехали в деревню. Я была очень активная, и было сложно за мной уследить. Бегать по деревне и приходить с гвоздями в плече или ноге — это было нормой. Но однажды мы с папой пошли по землянику, леса там неспокойные, поэтому всегда с собой ружьё. Папа поседел в 31 год, потому что я увидела медвежонка и начала к нему приставать. И я поседела в четыре года, потому что увидела его маму-медведицу, которая была готова разорвать меня. Пришлось застрелить.

Вплоть до окончания университета у меня большинство вещей было в 1 экземпляре. Туфли – 1 пара, куртка – 1 осенняя (зимой поддевала под нее майку, блузку, свитер и пиджак), сумка – 1 шт. На все сезоны бюстгальтер и тот был в единственном экземпляре. Сейчас работаю, могу позволить себе излишества, но чувствую себя богачкой, покупая сразу 2 бюстгальтера или две пары кроссовок...

Возвращаясь с работы заметила бабушку, поскользнувшуюся на льду. Оказалось, что она сломала ногу. Я решили вызвать скорую и угостить её чаем в кафе. Пока ждали мед. персонал, она рассказывала о жизни, что родственники её голодом изводят, отбирая всю пенсию. В скоре приехала скорая, и эта дама заявила, что это именно я сломала ей ногу. От разбирательств с полицией меня спасли ее "ужасные" родственники.

Так уж сложилось, что я гипотоник. Я падаю в обмороки везде, где можно и нельзя. Иногда часто, иногда не очень часто. И мне так приятно, что каждый раз, когда я падаю, люди не проходят мимо - они помогают мне прийти в сознание, вызывают скорую. Поднимают ноги, пытаются откачать. В Болгарии немцы мне даже массаж рук и головы сделали, капельницу поставили. После каждого обморока я верю, что человечество еще не совсем испортилось.

Прихожу к бабушке, а она сидит грустная: внучка, похороны мои отменяются... Рассказывает: "У меня ноги болят, и, чтоб в гробу лежать, я связала тапочки красивые, мягкие. А сегодня полезла в пакет с тапками, а их моль пожрала и все засрала там. Я сугроб говна вывалила из пакета. Подвела меня моль, отменяются похороны..."

А вы заметили, что в большом городе люди смотрят только вниз, под ноги? Ну изредка - вперёд, чтобы на кого-нибудь не налететь. А выезжаешь за город, в деревню или к морю: мааамочки! Небо! Звёзды! Ой, одна упала, надо желание загадать!)))

Шли с мужем в гости поздно вечером, на улице мороз, идём и смеёмся. Вдруг, проходя мимо мусорных баков, слышим плач. Встали как вкопанные, пока муж соображал, я уже копалась в помойке. Достала мешок, а там шесть щенят! Со слезами на глазах притащили их к другу. В итоге веселая пьянка превратилась в центр помощи. Десять тридцатилетних мужиков и женщин нянчились с щенками, кормили их из шприцев. Скинулись деньгами, теперь пристраиваем их все вместе.

В доме отдыха дело было. Сижу на скамейке, никого не трогаю. Внезапно, помахивая на ходу огромным кружевным веером, приближается странного вида женщина. Вопрошает: "Это вы мне говорили, что тот паштет был хорош?" Удивляюсь, но отвечаю, что не я. Дама продолжает: "Так вот: его даже еноты не едят". И гордо удаляется.