Работаю в женском коллективе. Как-т...

Однажды в школе я обкакалась прямо на уроке, потому что в туалете болтали старшие девочки, и мне было стыдно при них какать. Так и сидела тихонечко. Уроки кончились, все начали собираться и громко обсуждать, откуда же так сильно пахнет говном. Я сидела тише воды, ниже травы. Благо учительница была нормальной, не стыдила, а отвела в туалет, переодела меня в вещи своего сына и отдала в руки маме.

Сегодня на улице мне навстречу шла пара. Девушка резко рванула вперёд, крича: "Не надо, пожалуйста, не надо!". Парень шёл за ней, набычившись и громко сопя, потом заломил ей руку за спину и нагнул. У меня аж внутри все похолодело, единственная мысль: "Как отбивать её у этого громилы? Или в полицию звонить как можно быстрее?". А он чмокнул её несколько раз в шею, похихикали и пошли дальше за ручку. Романтики хреновы.

Моя тетя в молодости работала в психбольнице. Естественно, для неё тогда люди с бзиком были вполне себе нормальными. Но вот привезли к ним мужичка: ухоженный, опрятный, вежливый, всегда со всеми здоровался. И тетя всё задавалась вопросом, зачем его сюда привезли. Пошла она мыть полы в мужской туалет и видит картину: сидит этот мужичок и поедает свои "какахи". Моя тетя от шока молча смотрит на эту картину, а мужичок, увидев тетю, выдаёт: "Мое говно, хочу - ем!". Больше она там не работала.

У меня трясутся руки, потому что моя бабушка в детстве била меня по лицу за оплошности: кулаками, скалкой, ремнём. Однажды даже нос сломала. Недавно на работе держала в руках бумажку, а руки ходуном просто. Коллега спросил, почему так, я не смогла ничего рассказать, отшутилась. Ушла в туалет и плакала, потому что не отпускает это дерьмо даже спустя пять лет работы с психологом.

Работал фельдшером на скорой. Приехал на вызов в загородный дом, находящийся в лесу, вокруг никого. Захожу в дом. А мне пушку к виску подставляют и говорят, либо ты спасаешь, либо сам уйдешь туда же. А передо мной труп лежит. Мне повезло. Я двухметровый амбал, занимался всю молодость борьбой. Заломал ему руку, убедил отпустить. После вызвал полицию. И вот теперь, когда моя жена говорит, что она хочет работать на скорой, отвечаю, что только через мой труп.

В нашем доме очень тонкие стены, и слышно любой чих соседей, особенно в ванной. Стою, мою руки и слышу вдруг сверху непонятные стоны, копошение и диалог: — Да держи ты ее, только бошку не сверни. — Она дергается и орет, что я с ней сделаю? — Конечно, орет, из нее же кровища хлещет! — Смотри, чтоб под себя не блеванула. Я уже было побежал за телефоном вызывать полицию, как услышал громкое и протяжное: "Мяяяу", — и тихий писк. Кошка у соседей окотилась.

Мне достался попугай ара, с которым когда-то обращались плохо прежние хозяева. Я посчитал, что к рукам его уже не приучить, так что оставил жить в покое и не лез особо с ласками. В моей жизни сейчас полный помет, так что последний раз убирал его вольер, давясь слезами и шмыгая носом, пока мне на плече не приземлился он — ненавидящий людей попугай — и не сказал: «не плачь, хорошо?». Я не знаю, что он видел в своей прошлой жизни, но теперь у меня есть собственный психолог и прекрасный друг.

Работаю банщиком. В очередную бессонную ночь заваливаются ко мне 3 пьяненькин персоны. По выходу из бани, я задаю им стандартный вопрос, всё ли понравилось. Гости давай расхваливать мою баню, а в конце добавляют, что парную так и не смогли найти.

Мой дедушка был нейрохирургом, но по иронии судьбы ему самому пришлось перенести сложную операцию на мозге. Решаясь на повторную операцию, он знал, что она будет безнадёжна. В операционную он заходил не только, как пациент, но и как врач: он предварительно подготовил набор тех лекарств, которые могут понадобиться бабушке, когда к ней выйдет хирург и молча разведёт руками. Это она обнаружила уже после его смерти.

Я дружу с нашей бабулей-консьержкой, ей 84 года. Всё время болтаем, а тут не видела её с неделю. Оказывается, она не дала зайти компании алкашей в подъезд, и женщина разодрала ей лицо и дёсны (зубов у бабули нет уже). Полиция развела руками. А эта алкашка ещё и мать ребёнка, на которого плевать свалившему отцу. В органы опеки звонил уже кто-то, и чудом ребёнка оставили ей, но не понимаю зачем. Увижу эту мразь — убью за бабулю.