Что такое провинция? Это когда ты е...

Дело было в деревне, мелким был, лет 11. С друзьями прогуливались по полю и увидели быка на цепи. Сняли футболки и давай представлять, что мы тореадоры. Бегали, смеялись вокруг этого бычка до тех пор, пока одному умнику (мне) не пришло в голову ударить быка по яичкам палкой. Итог: узнал, что бык тоже может лягнуть, три сломанных ребра, месяц в больничке и самое незабываемое лето.

Работаю в полиции, чего я только не видел и трупы и оторванные части тела.. Но самое ужасное для меня, на что не могу смотреть, это когда приезжаешь на заявку в полную квартиру пьяных, обдолбанных упырей которые жутко бухают, а в другой комнате сидит тихо и играет очень милый, красивый малыш с кошачьей миской!! Так и хочется дать по роже мамаше и папаше, только вот законы не позволяют...

Я хирург. Недавно к нам поступила беременная девушка, которую сбила машина. Шесть часов сложной операции, литры донорской крови, влитые в девушку. С огромным трудом удалось спасти и плод, и ее саму. Перед выпиской зашла проведать, спросила про самочувствие. За несколько минут разговора на меня вылился ушат говна за некрасивые швы, которые испортили ее красоту, попрекание в том, что ребенок из-за меня окажется инвалидом. Обидно.

Я всегда чувствую, если на меня кто-нибудь смотрит. Чужой взгляд похож на кандалы, сковывает и вызывает жуткий дискомфорт. Если на меня пялятся, у меня начинает кружиться голова, ломит все тело, ноги перестают меня слушаться. Несколько раз даже падала от тяжести взгляда. А если еще и в глаза посмотрят - могу и в обморок упасть. Раньше за собой такого не замечала, а сейчас постоянно. Страшно...

Есть много уловок перед взвешиванием, чтобы меньше расстраиваться — справить нужду, снять одежду, побриться/стричься на худой конец. А я вот настолько отчаянная, что перед тем, как взвеситься, давлю прыщи. Полкило как не бывало.

Я из достаточно обеспеченной семьи и ненавижу балет. Всей душой. Потому что очень больно… Моя старшая сестра — хрупкий цветок, солнышко в нашей сумасшедшей семье, танцевала с детства и подавала огромные надежды. Её потенциал был замечен и отмечен сотни раз, ей предлагали всё: лучшие партии, обучение заграницей, от спонсоров и предложений отбоя не было, а самое большое помещение нашего дома было оборудовано под танцевальный зал: станок, зеркала, паркет... Помню каждую её пачку, каждый макияж, и как она разрешала разрисовывать себя помадами. И день, когда у неё диагностировали последнюю стадию рака, тоже помню. Помню, как она включала в своём зале музыку на всю мощность и танцевала. Каждый раз, как в последний раз, каждая партия — прощальная, а каждая растяжка такая, как будто ей уже и не хотелось ходить теми ногами, в которых текла зараженная кровь. Она парила, кружилась, вздымалась ввысь, а в конце срывала с уже лысой головы косынку и вытирала слезы. Думала, что мы не подсматриваем. Она отдавала всю себя, а потом, без сил, вспомнив о своём бренном теле, с трудом снимала пуанты и делала вид, что всё хорошо, улыбалась, но очень долго отдыхала после каждой такой разрядки. А потом она надела парик и пригласила нас с родителями на свой прощальный концерт. Это был прекрасный, независимый от жизни и смерти вечер. А утром её не стало… Я очень скучаю.

Были у родственников в гостях, и меня спросили: "Когда у вас годовщина, день женитьбы?" И тут я зависла, смотрю на мужа, а он тоже в прострации! Выяснилось, что мы оба помним дату +/- 2 дня. Добили родственников тем, что у нас нет обручальных колец! 14 лет счастливого брака, и пофиг нам на такие мелочи, как цифры и кольца.

Июнь, стою на балконе, пью кофе. Сверху пролетела подушка и как-то нелепо плюхнулась об асфальт. Смотрю вниз, а там ребёнок 6-9 месяцев лежит, белые кудряшки и кровь из его ушей. Мать его прибегает через минуты, от увиденного падает в обморок, через секунды приходит в себя, вырывает на себе волосы, воет, ползёт к нему и снова в обморок, так и ползла... Суета, куча людей, скорая, а её муж, который тряс жену как тряпичную куклу, орал нечеловеческим голосом.

Незадолго до Нового года шли с девушкой до дома, как обычно, через узкий переулок, забор с двух сторон. Навстречу, пошатываясь, идёт тело. Проходим ближе и слышим как бормочет: "Убью суку". Поравнялись, вижу, в руке пистолет. Прошли мимо благополучно, но я, наверное, в жизни никогда так больше не боялся, при чём даже не за себя.